Наш дзен-канал, подписывайтесь ☺️

ВСЕ СТАТЬИ ТУТ

Душа встретила нас в Петербурге — на Дворцовой площади, под летним дождём, который не мочит, а радует. Мы ели мороженое, кружились, летали и смеялись. Но не всё даже в этом светлом мире так радужно… Жизнь на Земле — не для безоблачных воплощений. Даша ответила на очень важные вопросы, особенно о чтении Псалтиря.

Ченнелинг

Закрываю глаза. Теперь я практически сразу попадаю в мой мир. Я научилась настраиваться уже не на Ваню, а на берёзу — моё самое любимое дерево. Конечно, оно есть и в моём мире. Я вижу ветви с листиками, слегка покачивающиеся на ветру. Вернее, ветра никакого нет, но они всё равно покачиваются. У листьев и у берёзы в целом очертания немного нечёткие, как будто смотришь расфокусированным зрением. Или как человек со слабым зрением.

Я подхожу к этой веточке, которая качается прямо передо мной, и в мой мир очень стремительно влетает звёздочка. Она увеличивается в размерах, и из золотого света формируется силуэт моего сына. Сердце сжимается: как давно я не видела тебя здесь, на земле, во плоти! Как давно не обнимала тебя!

Сегодня тоска снова накатила, и хочется плакать. По дороге на работу текли слёзы. Приехала — дома снова повёрнутый на 90 градусов ангелочек! Он прилетал, повернул фигурку, чтобы утешить и порадовать меня, чтобы передать привет. Знает и видит, что я снова плачу. Прости, сынок. Очень скучаю по тебе.

И вот он подходит ко мне, из золотого постепенно становится вполне земным. И сердце сжимается ещё сильнее. Как же ты здесь без меня? Но я вижу счастливое лицо, и хотя бы это немного смягчает боль… Лишь бы только ты был счастлив, лишь бы только тебе было хорошо!

Он подходит ко мне, я вцепляюсь в него так сильно, что кажется — никогда не отпущу. Медленно опускаюсь на траву, не разжимая рук. Слышу в голове: «Мамочка! Я так люблю тебя!»

Мы долго так сидим. Не знаю, сколько, — в тонком мире нет времени. Пусть это длится вечность. Глажу по головке, целую.

Даша встречает нас. Я вижу её в длинном летнем платье, почти белом, с мелким рисунком. Платье развивается на ветру, её короткие чёрные волосы тоже. И она приложила руку ко лбу, словно прикрывая глаза от солнца. Я оглянулась — солнца нигде не было, и мы вообще находимся пока в пустом пространстве. Мы машем ей руками и приближаемся. Даша убирает руку от глаз, мягко и нежно улыбается нам. От неё идёт покой и умиротворение, нет никаких страстей и бурных эмоций.

— Здравствуй, Даша.

— Наталья! Моя хорошая, приветствую вас с Ванечкой!

Ваня подходит к ней здороваться, а она нежно притягивает его к себе за голову, прижимает на секунду и отпускает.

— Я ждала. Я направила маму к вам, чтобы дождаться этой встречи. Чтобы передать ей, что я жива. Я всё так же люблю маму, папу, Антона. Нет никакой смерти. Это дверь, за которой переход в другой мир.

Постепенно проступают очертания того места, где мы находимся. Я с удивлением понимаю, что это Петербург. Она остаётся здесь же, в своём самом любимом городе. Она стоит на каком-то небольшом мостике через канал, у резных перил, прислонившись к ним спиной. Вернее, местом чуть ниже спины — здесь невысокие перила. Только вода здесь другая — действительно синяя, каких в реках в действительности уже и нет. Очень чистая вода, очень чистый город. Здесь нет ни пыли, ни грязи, никаких признаков увядания и старения. Всё очень яркое.

Мне вдруг стало интересно посмотреть на Зимний дворец, и я перемещаю туда свой фокус внимания. В тонком мире всё ещё прекраснее, чем в этом. То ли золото горит ярче, то ли все краски сияют по-другому — не понять. Но он в целом наряднее и чище. Здесь совсем другой воздух, атмосфера… Атмосфера божественного присутствия. В воздухе — тонкие мелодии Ангелов, еле слышные. Но всё вокруг наполнено ими. Нет никаких переполненных машинами дорог. Дороги остались лишь как направления. И здесь так тихо и спокойно.

Вдруг я увидела, что Даша рядом со мной. Она улыбается. Я чувствую, что она прекрасно знает историю этого города и могла бы стать для нас чудесным гидом.

— Даша, почему??? Такое прекрасное воплощение! Почему всего 33 года? Это ведь не случайная цифра — возраст Христа?

— Вы правы. Это не случайная цифра. Ровно столько было запланировано. Здесь, наверное, можно сказать: слишком хорошо — тоже плохо, — она смеется. — Земля не для тихих безоблачных воплощений.

Мы так и остались стоять на Дворцовой площади, я даже различаю камни, которыми она вымощена. Ванечка летает вокруг, радуется.

Даша показывает, что она там не одна. С ней высшая часть вашей души, которая осталась в тонком мире. Вы действительно родственные души — и не просто родственные, а словно неразделимые. Я решила уточнить, как вы и просили.

— Вы с мамой — части одной души?

— Да, — она кивает.

Ваш силуэт более прозрачный, чем Дашин, но не менее счастливый. Мы никогда полностью не воплощаемся на Земле, бОльшая часть души всегда остаётся в тонком мире. И вы настолько связаны, что всегда и везде вместе, и неважно, воплощён кто-то из вас или нет. Это очень прочная и очень тесная связь.

— Мама, я здесь. Я слышу тебя. Твои молитвы доходят. Твоя любовь греет. Спаси тебя Господь. Я в Свете. Не в том, высоком и ослепительном, о котором пишут в книгах, а в мягком, тихом, спокойном. Мне здесь не больно. Не страшно. Не одиноко. Я не страдаю. Мои цвета — не серые и не коричневые. Просто ты видишь их такими, потому что сама ещё не отпустила печаль. Твои сны — это твоё состояние, не моё. Я прихожу к тебе такой, какой ты меня видишь. Не потому, что я такая, а потому, что ты пока не можешь увидеть иначе.

— Мама спрашивает, помогает ли тебе чтение Псалтиря?

— Мама, Псалтирь читай. Это нужно не столько мне, сколько тебе. Это даёт тебе опору, тишину, чувство, что ты делаешь что-то важное. Это твой якорь. Не бросай его, если он помогает. Больше ничего не надо. Твоя молитва — это и есть мост. Родственные ли мы души? Да. Мы выбирали друг друга. Не случайно, не зря. Ты — моя мама, я — твоя дочь. Это не закончится со смертью.

— Вы с мамой старые души или молодые?

— Старые мы или молодые? Мы — не старые и не молодые. Мы — вечные. Но опыт у нас большой. Мы уже много раз приходили на Землю. И ещё вернёмся. Не скоро, но вернёмся. Потому что здесь — школа. И мы не доучились. Можно ли не возвращаться? Можно. Но не нам. У нас ещё есть уроки. Но не пугайся. Время там течёт иначе. Для тебя это могут быть десятилетия, а для меня — миг.

— Мама рассказала мне про голос в голове и яркую картинку, словно ты приходишь к ней с внуками. Это правда? У тебя там есть дети? Или это была галлюцинация?

— Тот голос в голове — не галлюцинация. Это была я. Я пришла, чтобы ты не уходила в иллюзии. Ты представила внуков, которые не родились. Это твоё утешение, но это неправда. Я не приду к тебе с ними. Потому что их нет. Не будет. У меня нет детей в тонком мире. Есть только я. И ты.

— Твои родители также переживают за твоего мужа, они его очень любят. Будет ли у него еще семья, дети?

— Про Антона… Мама, оставь его. Его судьба — не твоя забота. Ты не можешь его спасти, соединить, заставить быть счастливым. Это его путь. Он один? Да. Это его урок. Может быть, он пройдёт его и изменится. Может быть, нет. Не вмешивайся. Молись. Но не лезь. А пока — живите. Радуйтесь. Не застывайте в горе. Я рядом. Я помню. Я люблю. Передай папе мою любовь.

И вдруг пошёл летний дождь. Не было тучи, свет не померк, его оставалось всё так же много. Но вдруг пошёл дождь! Тёплый, редкий, крупный. Как? Откуда тут дождь?

Даша засмеялась:

— В Питере очень часто идут дожди.

И она стала кружиться, подставляя под дождь свои ладони. Я тоже подняла ладони и стала ловить капли, а потом начала кружиться, и мы оторвались от земли и кружились уже в воздухе, вместе с Ваней. И это было так весело, так радостно, так чудесно! Мы смеялись и даже хохотали. Но не намокли. Совсем. Не промокала одежда и даже волосы. Не стали мокрыми руки. Я попыталась проследить и смотрела на руки: куда же деваются капли? А они просто исчезали.

Когда дождь кончился, мы снова стояли на Дворцовой площади, счастливые, с задорным блеском в глазах. Конечно, Ваня тоже веселился вместе с нами и тоже хохотал вовсю. Получился настоящий праздник.

Но мне пришлось вернуться к серьёзной теме. Я всё-таки разглядела дымные канаты, уходящие вниз, несмотря на этот прекрасный светлый мир. Просто так не приходят на короткое воплощение… Я ещё раз огляделась и подумала: какой же это уровень? Пятый-шестой.

Не дают подняться выше, хотя душа очень высокая и светлая. Карма держит, тянет вниз. Карма есть у всех на этой Земле. Ну или почти у всех. Даже такое прекрасное, чистое воплощение, можно сказать безупречное, даже уход в 33 года не смогли разорвать эти контракты.

Вдруг у Даши в руках появилось мороженое, похожее на рожок. Она любила мороженое? Говорят, в Питере есть какое-то невероятно вкусное. Она протянула рожок Ване. Он с радостью взял его.

— Спасибо!

Даша уже протягивает второй рожок мне.

— Благодарю, Даша.

Я думаю, что это даже вкуснее того, земного, настоящего. Я лизнула его. Пища в тонком мире — всегда что-то невероятное. Но мороженое! Это что-то особое. Мне показалось, что каждая клеточка моего тела тут же наполнилась восхитительным, приятно охлаждающим счастьем и восторгом, взорвалась фейерверком яркого вкуса! Хотя там не было клеточек тела, конечно же. Но ощущения я не могу описать по-другому. Если можно представить, что каждая клеточка взрывается счастьем и радостью, то вот такие ощущения от мороженого в тонком мире. Плюс вкус самого настоящего пломбира — того, которого мы уже очень давно не видели.

— Спасибо, Дашенька. Это что-то невероятное и потрясающее!

Она смеётся радостно — ей удалось нас поразить. Наверное, глаза у меня были очень смешные.

Всё это прекрасно, но как же быть с этими канатами? Я боялась спрашивать и думала, что сейчас её настроение померкнет и появится грустинка. Но я ошиблась. Она осталась всё такой же весёлой и радостной.

— Даша, есть ли у тебя в прошлых воплощениях контракты, из-за которых это воплощение стало таким коротким? Нужна ли наша с Анжеликой помощь по расторжению?

— Да, есть. Контракты есть. Не один. Они из прошлых воплощений. Они тянутся, как серый дым по ногам. Я не могла подняться выше. Моя жизнь была короткой не случайно. Я пришла, чтобы отработать часть, чтобы облегчить путь. Но не всё успела. Помощь нужна. Не срочно, не крик, но — да. Если вы с Анжеликой возьмётесь, я буду благодарна. Это не для того, чтобы «спастись» (я не в аду), а чтобы подняться. Чтобы лететь легче. Чтобы в следующий раз — если будет следующий раз — не тащить этот груз. Передайте маме: не вини себя! Ты не могла ничего изменить. Это моё. Мой путь. Мой выбор. Спасибо, что спросила.

— Я поняла, Даша. Я передам всё маме. Самое главное для неё — что ты счастлива. А виделась ли ты с родственниками, которые находятся в тонком мире?

— Конечно. Всех, кого хотела, я увидела. Но мне здесь очень хорошо с мамой, и больше никто не нужен. А Антону передайте: он должен жить в полную силу! Милый, дорогой, любимый! Мы с тобой обязательно встретимся! Но ты должен пройти своё воплощение так, как запланировано, создать семью и родить детей. Пройти все свои уроки и взять нужный опыт. Здесь нет ревности, я всегда буду рядом с тобой, буду помогать и поддерживать. Но не закрывайся от жизни и не считай это верностью моей памяти. Этого не нужно. Жизнь на Земле — для земного. И это совершенно не мешает духовному, а, наоборот, усиливает его. Я вижу и чувствую твою любовь ко мне, и время над ней не властно. С ней ничего не случится, никогда. Ты всё вспомнишь, когда вернёшься, а пока — живи!

Она говорит, что Антон должен привести в этот мир детей, и я вижу, что души уже ждут. Одна или две. Ему надо объяснить, что если он женится, он не предаст память Даши. Эта любовь, эта связь — такие же неразрывные, как ваша связь с дочерью.

— Мы желаем вам самых высоких уровней, Даша. Самых больших побед. Если мама захочет и сможет, то мы обязательно разорвём эти контракты, чтобы ваша душа могла воспарить, свободная и счастливая.

И мы с Ваней машем руками и прощаемся.