Наш дзен-канал, подписывайтесь ☺️

ВСЕ СТАТЬИ ТУТ

На бескрайнем поле, где ветер колышет не траву, а саму энергию, нас встретил тот, кто ушёл героем. Он не одинок, но он один. И у него есть тайна: почему его светлая душа не может подняться выше? Вместо названий городов и деревень он показал нам белый домик с самоваром и красную планету, где однажды был птицей. 

Лицо Александра проступает сквозь медленные, спокойные, прозрачные волны энергии, которые переливаются разными оттенками. Для меня этот образ преобразуется в поле: огромное, бескрайнее, где трава стелется волнами, или это энергии, которые скрывают его ноги. Александр идёт к нам.

Он такой же, как на фото: молодой, красивый, высокий. Во всём белом: футболка и брюки, и эта одежда светится. Он сам тоже светится. Глаза мне кажутся голубыми или светло-серыми (хотя это неважно, они могут отличаться от земных), но они очень большие — гораздо больше в пропорциях ко всему лицу, чем на Земле. Может быть, потому, что я настраиваюсь именно на глаза и словно выделяю их. Не смогу, наверное, объяснить… Я как будто погружаюсь в глаза.

Образы в тонком мире очень нестойкие, как лицо в облаках, — постоянно меняются. Ваш сын здесь в покое, ему хорошо.

— Здравствуй, Александр. Вот мы и встретились.

Он слегка наклоняет голову, приветствуя и благодаря за то, что мы пришли.

— Ты тут один? — спрашиваю я.

— Да. Это мой мир, моё место силы. Здесь я СУЩЕСТВУЮ, я ЕСТЬ.

Он показывает образами, что из этого мира присматривает за своей семьёй, за вами. Эта любовь согревает его душу. Благодаря этому он не чувствует себя одиноким. Он всегда рядом с вами, а вы — рядом с ним. Он видит всё, что вы делаете для него и во имя его. Нет, он не гордится, там нет гордости. Но всё это приходит к нему в виде энергии любви, тепла, и он чувствует себя по-прежнему в семье, с мамой и папой, любимым и нужным.

— Ты для меня тоже как сынок, можно я буду называть тебя, как мама, — Саша? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Я благодарю тебя, что откликнулся. Ты знаешь, что я пришла от твоей мамы Екатерины.

— Конечно. Я помню, как называл ее: не Катя, не Катерина — Екатерина. Так она просила, когда я был маленьким. Потом я стал звать её «мама». Но в моих детских воспоминаниях она — Екатерина. Скажи ей: это я. Тот, кто запомнил, как она сердилась, когда я не выключал свет. Тот, кто любил её борщ. Тот, кто сейчас рядом. Я хочу, чтобы мама поверила.

— Я скажу. Может быть, ты поможешь ей поверить? Расскажи, например, какие знаки ты подаёшь маме? Как ей почувствовать твоё присутствие?

— Знаки? Я посылаю. Мама их не замечает, потому что ждёт чуда. А я — в простом. Когда мама особенно грустит, вдруг начинает работать радио, которое давно не включали. Или в тишине раздаётся щелчок — как будто кто-то прошёл по комнате. Или она находит мелкие монетки там, где их не было. Это я. Ещё я могу прийти во сне, но она почти никогда не помнит. Скажи ей: не ищи громких знаков. Посмотри вокруг. Я рядом. Мама, я здесь. Я слышу тебя.

Вспомни. Через несколько дней после того, как ты узнала, ты сидела на кухне, плакала, и вдруг за окном появилась птица. Не воробей, не голубь. Крупная, с ярким оперением. Она села на подоконник и смотрела на тебя. Ты тогда подумала: «Может, это он?» Но испугалась показаться сумасшедшей. Это был я. Та птица — я. Мама, не мучай себя. Я не страдаю. Я просто учусь быть по-другому.

Передай: я люблю её. И я знаю, что она меня слышит — просто боится себе признаться. Я не плачу, и пусть она не плачет. Мы встретимся. Не сейчас, но встретимся.

— Передам. Скажи, ты встречался в тонком мире с бабушками и дедушками?

— Конечно. Но я не смогу назвать имен — здесь, в тонком мире, имена не так важны, как на Земле. Мы знаем друг друга по вибрациям, по свету. Я не всегда могу вспомнить земное имя. Оно как старая одежда — я её снял. Родные — да, они рядом. Не так, как у вас, — в одном доме, за одним столом. Но я чувствую их. Бабушка приходит часто. Она на пятом уровне, выше меня. Иногда она спускается, и мы сидим рядом, молчим. Нам не нужны слова. Дедушка — на третьем, ему тяжелее. У него свои контракты, старые. Я иногда навещаю его. Мы не говорим о прошлом, просто находимся рядом.

Я помню маму, её лицо, её голос, её любовь. Но «бабушку»? Я не знаю, как назвать её здесь. Она не бабушка — она свет. Имена — не главное. Спроси маму: помнит ли она, как я боялся темноты и спал только с ночником? Помнит ли она, как я плакал, когда мы переезжали, потому что не хотел расставаться со своим велосипедом? Помнит ли она, как я называл её «Екатерина», когда был маленьким? Это — я. Не имена, а чувства.

— Хорошо, я спрошу. Видимо, поэтому я и не слышу здесь имен. А вы с мамой родственные души? Вы будете вместе после её перехода?

— Да, мы с мамой родственные души. Не по крови — по вибрациям. Мы выбрали друг друга до рождения. Я — её урок, она — моя опора. Мы встретимся. Не сразу, не в первый момент. Ей нужно завершить свои земные дела, отдышаться, привыкнуть. А потом — я приду. Мы будем вместе. Не так, как на Земле, но так, что нам не понадобятся слова. Скажи маме: я не ушёл навсегда. Я жду. Я люблю её так же, как и тогда. Просто теперь по-другому.

— Я поняла. А на каком уровне ты находишься? Живешь в городе или в деревне?

— Я на четвертом. Я живу не в деревне и не в городе. Я — в свете. Но если представить по земному — скорее, это поле. Бескрайнее поле, где нет домов, но есть ветер. Я не привязан к месту, но я люблю это поле.

Я удивилась, ведь именно поле я и увидела. Но подумала, что это просто место встречи.

— Скажи, пожалуйста, видел ли ты в тонком мире какие-то поселения? Я часто вижу деревни, города, даже фантастические. Или это мой мозг так интерпретирует непонятную для земного разума информацию?

— Да, я видел. Не такие, как на Земле. Здесь нет улиц, домов в нашем понимании. Но есть пространства, где собираются те, кто близок по вибрациям. Это похоже на световые сгустки, которые общаются, делятся, отдыхают. Твой мозг переводит это в деревни, города, дома. Это нормально. Иначе ты бы не смогла описать. Я не живу в таком поселении — я предпочитаю быть один. Но другие живут. Там есть и помощь, и учёба, и радость.

— А правда, что вы, духи, можете воздействовать на электричество? Мой сынок включает мне в магнитоле одно и то же приложение. И только тогда, когда мне особенно трудно и плохо. Вы можете воздействовать на электрические импульсы?

— Да, мы можем. Не так, как вы включаете свет, не кнопкой. Мы создаём импульсы, накладываем свои вибрации на электрическое поле. Иногда получается, иногда нет. Это требует энергии и сосредоточенности. Твой сынок — молодец. Он научился. Он делает это не для себя, а для тебя. Чтобы ты знала: он рядом. Я тоже пробую. Иногда у меня получается зажечь лампочку, которая мигала, а потом перестала. Или изменить частоту радио. Это не фокус. Это — любовь, которая ищет выход. Передай маме: если у неё замигает свет без причины — это не проводка. Это я.

— Спасибо, Саша. Я понимаю, что по заказу это не работает. И что это сложно. И что сынок делает это для меня, а не для себя. А общаться с мамой облаками ты пробовал?

— Облака? Да, пробовал. Но это очень трудно. Облака не слушаются, как электричество. Иногда мне удаётся сложить из них фигуру — на миг. Но мама не всегда смотрит в небо. А когда смотрит, думает: «Просто облако». Я не сдаюсь. Я продолжаю. Потому что я хочу, чтобы она улыбнулась. Пусть смотрит на небо. Иногда я там.

— Саша, дорогой, ты говорил, что бабушка выше тебя, а дедушка ниже. А почему его душа не может подняться?

Я не знаю, о каком дедушке идёт речь, я не слышу имён, потому что здесь имён нет. Я вижу только, что кому-то из дедушек действительно плохо, он на сером уровне. Это не третий, это скорее первый. Наверное, это другой член семьи, кто-то из рода. Ведь всех наших предков можно назвать дедушками и бабушками по земной логике.

Он сидит в пустынном холодном месте, где одни камни. Те, кто спускался к нему, старались дать энергию, тепло, поддержать, но они тоже не в силах поднять его выше.

— Саша, это твой дедушка? Значит, ты из-за него тоже приходил отрабатывать? Ты пытался помочь? И, как я понимаю, не столько себе, сколько роду?

— Ты права. Эти родовые контракты и меня тянут вниз. Я не могу подняться выше четвёртого уровня. Моя жизнь была короткой не случайно. Я пришёл, чтобы отработать часть кармы своего рода. Я не знаю всех деталей — чувствую тяжесть, но не вижу корней. Это ваша работа — расследовать. Я скажу только: они старые, не из этой жизни. И они не мои — родовые. Если вы сможете помочь — я буду благодарен. Маме не нужно в это углубляться. Ей достаточно знать, что я в свете и что я её люблю. В роду были люди, которые убивали не на войне, а в мирной жизни. Из-за денег, из-за власти. Эти контракты тянутся уже несколько поколений. Я должен был перекрыть их своей кровью. Это не месть, это искупление. Не наказание, а очищение. Вот почему я ушёл так рано, это было запланировано.

Это и правда было искупительное воплощение. Короткая, честная, мужская жизнь — но не только за себя. Он взял на себя карму рода. Пришёл как герой — не только в земном смысле, но и в духовном. Здесь всё сошлось. Хотя часто бывает по-другому: не всё то, что мы на Земле считаем геройством, является таковым для тонкого мира.

Душа Саши — светлая и высокая, я почувствовала это сразу. Он действительно хочет помогать. Ему не столько важны его собственные кармические долги, сколько общая боль рода, — меньше думает о себе, чем обо всех остальных.

— А можешь показать, где живёт бабушка? Ты сказал, что поднимался к ней.

Да, он ходил к ней в гости. Бабушку я вижу около милого белого домика, утопающего в цветах. Она выглядит лет на 40–50, красивая и моложавая. С радостью встречает Сашу, обнимает его, ведёт к дому. На улице — стол, уставленный огромным количеством пирогов, пышек, конфет, большой блестящий золотой самовар. Интересно, я практически не вижу в тонком мире чайников, зато несколько раз видела именно самовар — у дедушек и бабушек. Они пьют чай, улыбаются и смеются, общаются телепатически. Какая красивая картинка! И бабушка, и внук одеты во всё белое, много ярких цветов, белый домик, вокруг — очень красивая яркая природа, яркая зелень, трава, деревья. Я пытаюсь понять, есть ли тут ещё домики. Наверное, есть. Я вижу, что к дому подходит много людей, все в белой одежде, они очень рады видеть Сашу, все обнимают его и улыбаются. Духовная семья.

— Как красиво! Скажи, а есть ли в тонком мире другие планеты, не похожие на Землю? Другие существа? Ты когда-нибудь был не человеком?

— Да, есть другие планеты. Там нет лесов и океанов, но есть свой свет, своя жизнь. Бывают миры из чистого звука — там всё вибрации. Если ты не умеешь слышать, ты не сможешь там быть. Бывают миры, где нет времени, — там всё происходит одновременно. Кем я был? В одной из жизней я был существом, похожим на светящуюся рыбу, но не в воде, а в воздушном океане. Я не помню подробностей, но помню чувство — лёгкость и скорость. Другие существа? Да, есть. Многие живут в своих мирах и не пересекаются с людьми. Земля — особенное место. Здесь души учатся быть людьми. А потом идут дальше.

— А ты можешь показать мне один из других миров, которые ты видел?

Я вижу картинку: я лечу над странной планетой, лечу очень быстро, аж ветер свистит в ушах. Наверное, я птица. Вернее, птицей был Александр, и он показывает мне сейчас то, что видел. Огромная скорость, наслаждение полётом, никакого страха. Внизу — сплошные горы, какие-то пористые, очень странные нагромождения. Но возможно, что это и не горы, а какие-то мягкие структуры. Я не знаю. Вся планета красноватого цвета, как Марс.

Вот он останавливается на какой-то площадке, приземляется. Я вижу, что его крылья одновременно являются и руками, у него есть пальцы, но руки не человеческие. Интересно, каких только существ нет во Вселенной! Это всего лишь один из бесконечного количества миров. Он встретился с подругой — это не птица и не человек, я даже не смогу описать это существо. Но оно тоже с крыльями. Нет, пожалуй, я не буду это разглядывать — для человеческого глаза слишком непривычно.

— Спасибо, Саша. А есть ли красивые миры, на которые человеку приятно смотреть?

Саша улыбается:

— Конечно, много.

Возникает картинка: бесконечное количество цветов, почему-то фиолетового и светло-кремового цвета. В основном эти два оттенка. Вся планета покрыта этими цветами, маленькими, как наши обычные пятилистники. Над ними кружат существа с прозрачными крылышками, похожие на маленьких фей из мультиков. Они летают с цветка на цветок, это действительно прекрасный мир. Они даже похожи на людей, только с крылышками, и действительно очень красивые. Есть и девочки, и мальчики (хотя я бы затруднилась сказать, как их различить — наверное, девочки красивее). Вдруг над ними проплыла какая-то тень, и они все спрятались под цветы. Какая-то огромная птица медленно пролетела высоко в небе. Они её боятся. Не знаю почему. Но всё равно это очень красивый мир.

— Здорово! Этот мир мне нравится больше! Спасибо. Ты пока больше ничем не занимаешься, получается? Помощь новичкам, забота о них, забота о маме и просто наслаждение покоем в своём мире. Правильно?

— Ещё посещение родственников, — засмеялся Саша. — Но это редко. Я встретился с теми, с кем есть тесные связи, остальные живут на других вибрациях.

— Я поняла. Спасибо.

И вдруг Александр дарит мне цветок — огромный красный тюльпан. Я беру его в руку, и он раскрывается невероятной красотой, внутри сияет золотом. Этот потрясающий цветок — его благодарность, его энергетический подарок.

— Спасибо! Я заберу его в свой мир и посажу там. Он будет радовать меня долго, пока я не забуду. Информации приходит очень очень много, и она постепенно стирает предыдущую. Однако стоит мне перечитать нашу встречу, и я сразу вспомню этот тюльпан.

Я протягиваю руки, обнимаю его. Я обнимаю всех наших мальчиков, всех детей, передаю чувства от их мам. Я стараюсь передать материнскую любовь из сердца в сердце, из души в душу. Они чувствуют это. Мой сынок сразу прилетает — он очень любит обнимашки. Энергия любви и добра переполняет нас.

— Спасибо за эту встречу, за это общение, Александр. Ты прекрасный.

— Маме передай: я живой, я здесь. Я слышу. Я люблю её. Ты — мостик. Не сломайся. До встречи.

Мы с Ваней возвращаемся в мой мир, на берег моря. Я держу его на ручках, как маленького, глажу по голове, целую в макушку. Мой любимый, мой сыночек, спасибо тебе за всё. Ты открыл мне этот мир ценой своей маленькой, короткой жизни. Как бы ни было это больно и горько… Но это только в человеческом восприятии. Душой я понимаю, что там тебе лучше.

Когда я передала маме сообщения от сына, вот что она написала:

Ну и о программе воплощения…