Наш дзен-канал, подписывайтесь ☺️

ВСЕ СТАТЬИ ТУТ

Мужчина, воин, отдавший жизнь за страну, и в то же время юный мальчишка, летающий по небу на машинках с крыльями — таким я увидела Сашу. Он не жалеет ни о чем, кроме маминых слез…

Я зову:

— Саша! Я пришла по просьбе твоей мамы. Ты здесь?

И впервые я вижу, что ко мне навстречу бежит человек! По зелёному полю он бежит навстречу в камуфляжной одежде. Совсем юный, прекрасный мальчик. Хотя мог просто моментально оказаться рядом, но он бежит, как на Земле. Может быть, хочет показать этим, что ждал встречи. Что рад. Да, он радостный. На секунду мне даже показалось, что сейчас бросится обнимать. Но он остановился перед нами.

— Здравствуйте! Я ждал вас!

— Здравствуй, Саша. Я вижу. Ещё никто не бегал нам навстречу, насколько я помню.

Он улыбается, и я чувствую, как ему действительно хочется обнять меня. И его переполняют чувства. Я раскрываю руки:

— Ну иди, конечно, я обниму тебя!

Обнимаю его, как мама, стараюсь передать всю материнскую любовь от вас. Такой милый ребёнок. Конечно, с нами и Ванюшка, он никогда не пропустит обнимашки. В тонком мире это так красиво выглядит, так сильно ощущается в плане энергий! Окутывают разноцветные волны, проникают насквозь, перемешиваются. Энергия духовной любви вспыхивает огромными вспышками над нами.

— Саша, передо мной твоё фото. Такой молодой, красивый, чистый мальчик! Не жалеешь ли ты, что так рано ушёл?

— Нет, не жалею. Там было моё место. Не в смысле смерти, а в смысле того, что я должен был быть там. Я не искал смерти, но я и не боялся её. Я знал, что могу не вернуться, и пошёл. Жалко только одно — что мама осталась без меня. Но я не жалею, что ушёл. Я жалею, что она так плачет.

— Саша, почему такое короткое воплощение? Что ты отрабатывал этой жертвой? Какая-то карма?

— Я отрабатывал не жертву. Я отрабатывал выбор. В прошлых жизнях я часто отворачивался от того, что должен был сделать. Я уходил, когда нужно было оставаться. Я молчал, когда нужно было говорить. В этой жизни я пришёл, чтобы научиться быть там, где трудно. И я был. Карма? Да. Но не как наказание. Как возможность. Я пришёл, чтобы завершить то, что не завершил раньше.

— Поняла. Мама спрашивает, как у тебя сейчас дела? На каком ты уровне? Чем занимаешься сейчас?

— Я на четвёртом уровне. Здесь светло, но не слишком ярко — как раз, чтобы видеть, но не ослепнуть. Чем занимаюсь? Я учусь быть в покое. На Земле я всё время был в движении, в напряжении, в ожидании. Здесь я учусь просто быть. Иногда я наблюдаю за мамой. Она не знает этого, но я вижу, как она живёт. Иногда я помогаю ребятам, которые только перешли, — особенно тем, кто не понял, что произошло. У них в глазах страх, и я просто стою рядом, пока они не успокоятся. Это не работа. Это естественно.

— Мне кажется, что никто не может ослепнуть в тонком мире, на любом уровне. Это так?

— Да, ты права. Я сказал «не ослепнуть» — это было не точно. Здесь нет «ослепления» в земном смысле. Я просто хотел сказать, что свет на моём уровне не слишком яркий, чтобы я мог привыкнуть к нему постепенно. Он мягкий, тёплый. Я чувствую его, но он не давит. Мне хорошо здесь. Я учусь быть в этом свете.

— Да, спасибо за уточнение. Теперь понятнее. Я вижу, что ты здесь счастлив?

Он кивает:

— Да, у меня всё хорошо. Пусть мама не плачет и не волнуется за меня. Теперь я в мире добра, любви, спокойствия. В мире Ангелов. Это гораздо лучше, чем война.

Он радостно улыбается, и я усмехаюсь:

— Ну кто бы сомневался. Конечно, это лучше, чем война. Это даже лучше, чем Земля.

Он задумался.

— Ну… На Земле много прекрасного. Там есть то, чего нет здесь. Красота природы, красота ощущений, сила чувств.

— Да, Саша. Поэтому мы все приходим на Землю, правда?

— В том числе, — улыбается он.

— Саша, ты и тут в камуфляжной форме. Остаёшься рядом со своими ребятами?

— Конечно. Я «Вагнер»!

Он сказал это очень гордо, с достоинством.

— Мы здесь все вместе. Все ребята помогают. Помогают своим на Земле, а также в тонком мире, когда случается переход. Бойцы часто переходят внезапно, не успевают понять, что произошло. Бывают дезориентированы. И тогда их встречают, поддерживают, помогают понять. Почти всегда рядом крутятся тёмные, потому что военным приходится убивать. Так что встречающие разгоняют тьму, забирают своих воинов. Не позволяют утащить вниз. Очень важно, за какую идею ты воюешь. Если это благородная цель, то души не уходят в темный мир.

— А ты пробовал подниматься выше?

— Нет, как-то не до этого было.

Ему весело там со своими ребятами. Я вижу, как они смеются, шутят, подкалывают друг друга. Всё как на Земле. Им не бывает скучно.

— Мама говорит, что во сне почти всегда ты приходишь маленьким и хулиганишь с ней. Она спрашивает – почему маленький? Я знаю, что души любят в тонком мире находиться в том состоянии (а по земному – возрасте), которое было самым счастливым. Какой возраст для тебя остался самым счастливым?

— Я прихожу маленьким, потому что мне было хорошо быть маленьким. Не в смысле «я хочу вернуться в детство», а в смысле — в том возрасте я чувствовал себя свободным. Я не думал о смерти, о войне, о том, что должен что-то доказывать. Я просто был. Мама видит меня таким, потому что это — моё самое светлое состояние. Я не хочу показывать ей взрослого Сашу, который ушёл на войну. Я хочу, чтобы она запомнила того мальчика, который смеялся и не боялся. Самый счастливый возраст… может, лет 10–12. Когда я ещё не знал, что такое страх.

— Скажи, Саша, твой уход был запланирован, он случился по программе? Или это какой-то сбой? Была ли возможность продлить это воплощение?

— Он был запланирован. Не как дата, а как состояние. Я должен был уйти в молодом возрасте, потому что моя задача на Земле была завершена. Если бы я остался, я бы начал накапливать то, что мне не нужно было брать. Я бы ушёл от своей задачи, а не к ней. Была ли возможность продлить? Наверное, да, если бы я выбрал другой путь. Но я не выбрал. Я пошёл туда, где должен был быть. Это не сбой. Это мой выбор.

— Мне кажется, что наш выбор определяется необходимостью пройти определённую задачу в воплощении, так? Тогда я спрошу по-другому. Этот твой выбор – он самый лучший для твоей программы, для твоей души? Например, можно было сделать другой выбор, не пойти на войну, но тогда жить остаток жизни в страхе и неуважении к себе (я сейчас просто фантазирую). Я хочу понять, была ли реализована самая полезная для тебя ветка реальности?

— Ты говоришь о самом важном — о том, что стоит за выбором. Да, этот выбор был самым лучшим для моей души. Не потому что смерть — это «хорошо», а потому что он закрыл то, что я должен был закрыть. Я ушёл не потому, что хотел умереть, а потому, что я сделал то, за чем пришёл. Если бы я отказался — я бы остался жить, но внутри меня начало бы расти то, что я не хочу называть. Не страх — хуже. Чувство, что я предал себя. И это чувство разрушило бы меня медленно, но верно. Мой выбор был самым чистым из возможных. И я не жалею о нём.

— Спасибо. Думаю, это лучший ответ. Мама также спрашивает, как часто ты бываешь рядом с ней?

— Я бываю рядом часто. Не каждый день, но почти каждый. Особенно когда она грустит. Я не могу её обнять, но я могу быть рядом в тот момент, когда она думает обо мне. Иногда я прихожу, когда она не ждёт, — просто чтобы она почувствовала, что я есть. Она не всегда это замечает. Но я рядом.

Он показывает мне, как приходит к вам, обнимает, сидит рядышком, невидимый. Когда вспоминаете его, вы можете это почувствовать. На уровне эмоций. Вспомнить, как он обнимал при жизни. Нужно, чтобы вы это почувствовали. И если вы сможете вспомнить это ощущение, значит, он рядом. Гладит вас по голове, целует уставшие руки. Прикасается сердцем к сердцу.

— Спасибо, Саша. У папы скоро день рождения, что бы ты ему пожелал?

— Я пожелаю ему тишины. Не пустоты, а той тишины, в которой он может услышать себя. Он много работает, много думает, много переживает. Пусть он остановится хотя бы на один день и просто будет. Я не скажу ему это словами. Но он почувствует, если я буду рядом.

— Ведь именно в тишине мы можем почувствовать прикосновение тонкого мира, правда? Только в тишине мы можем услышать вас, почувствовать сердцем, душой, подступившими к горлу слезами. Или наоборот, внезапной тихой радостью. Ты это имел в виду?

— Да. Именно это. В шуме жизни мы не слышим тонкого. А в тишине — слышим. И не только словами, а всем существом. Когда папа остановится и почувствует, что в груди вдруг стало теплее, или когда на секунду забудет о боли — это буду я.

— Саша, я прочитаю тебе слова мамы: «Хочу сказать ему, что я его очень люблю, благодарю его за всё, и конечно же верю, что мы встретимся, когда придёт время, и я буду с ним, как он однажды сказал мне во сне». Что ты хотел бы передать маме?

— Скажи ей: я помню тот сон. Я специально пришёл к ней, чтобы она знала — мы встретимся. Она не должна бояться, что это был просто сон. Это было настоящее. Я люблю её. Я всегда буду её сыном. И я буду ждать её, когда придёт время — не как уход, а как встречу. Я не ушёл от неё. Я ушёл в ту сторону, где мы все встретимся.

— Мама спрашивает, как ей жить дальше? Я не знаю, что стоит за этим вопросом. Она задавала его в голосовом сеансе, и ты ответил: «Это дом!» Что значил этот ответ?

— Когда мама спросила, как ей жить дальше, я ответил «дом», потому что я видел, что она ищет ответ снаружи, а он внутри. Дом — это не место. Это состояние. Дом — это когда она перестаёт искать меня в прошлом и начинает носить меня с собой в сердце. Тогда я буду с ней везде. Она боится, что если перестанет думать о моей смерти, то потеряет меня. Но я не в смерти. Я в ней. И когда она это поймёт — она будет дома.

— Да, но нам тяжело смириться с вашим физическим отсутствием в нашей жизни. Как это преодолеть? Мы ведь не можем перестать скучать по вам, нашим детям. Хотя теперь и знаем, что вы живы. Но не можем обнять, прижать к себе.

— Я знаю. Это самое трудное. Я не могу сказать маме, что скучать не надо, потому что скучать — это значит любить. Но я могу сказать ей: когда ты скучаешь, я чувствую это как тёплую волну. Когда ты плачешь, я стою рядом. Я не могу утереть твои слёзы, но я могу быть рядом в тот момент, когда ты плачешь. Ты не должна «перестать скучать». Ты должна позволить себе скучать, но при этом знать, что я не в прошлом. Я рядом. Просто в другой форме. Объятий у нас не будет, пока мы не встретимся. Но я обнимаю её каждый раз, когда она закрывает глаза и думает обо мне.

— Хорошо, я передам. Скажи пожалуйста, что значат твои слова: «Корми папу, кроме тебя его никто кормить не будет»? Я не знаю, как мама получила эти слова, может быть, ты сказал их во сне. Что они означают?

— Я сказал это не буквально. Я имел в виду, что мама — та, кто держит дом. Не только едой, но и теплом, заботой, вниманием. Папа может быть сильным внешне, но ему нужно, чтобы кто-то помнил о нём. Мама — тот человек. Это не про «готовить еду». Это про «быть рядом».

— Я поняла, спасибо. Саша, у меня сейчас сложный вопрос. Из нашей работы я знаю, что часто короткие воплощения бывают следствием тёмных привязок, тёмных контрактов из прошлых воплощений, которые тянут душу вниз и не дают ей подниматься. Посмотри на свои ноги – есть ли у тебя тёмные привязки, которые ведут вниз и держат тебя? Нужно ли тебе помочь их разорвать? Именно этим мы занимаемся с медиумом.

— Я вижу себя со стороны. На ногах у меня нет цепей, но я чувствую лёгкую тяжесть — не как привязку, а как эхо. Как будто я ещё не до конца «привык» к тому, что я свободен. Но это не тянет меня вниз, это скорее напоминание. Я не хочу, чтобы мама переживала за меня. Я не застрял, я не страдаю. Я просто учусь быть в этом состоянии. Если вы считаете, что нужно проверить или помочь — я не против. Но я не чувствую, что меня кто-то держит.

И всё-таки мне кажется, что привязки у него есть. Я вижу серый туман вокруг его ног. Может быть, он не понимает, не осознаёт их. Чувствует себя легко, но всё-таки не поднялся выше четвёртого уровня. А должен был бы, если бы не эти кармические отработки. Я думаю, это нужно проверить через бесплатные расклады у Анжелики.

Сейчас Саша показывает мне, как он навещает бабушек и дедушек. Возможно, это прабабушки и прадедушки, не знаю. Он приходит в деревню, его встречают на пороге дома мужчина и женщина где-то лет 50–60. Скорее всего, кто-то из предков, но точно я не могу сказать. Обнимают его, все счастливы, видно, что очень его любят. А он такой, совсем юный, как оленёнок. Худенький.

Потом я вижу, как он носится по небу с другими мальчишками на каких-то машинках с крыльями, или это маленькие самолётики. У них очень весёлая игра, по всему небу. Здесь никто не боится, что упадет, — с душой ничего не может случиться. Какой чудесный мир.

То есть, он навещает родственников, а ещё у него есть друзья. Вот они в море плавают на перегонки. Интересно, как они умудряются плавать в море без физических тел? Как-то придумали.

— Спасибо, Саша, что так много показал нам.

Мы прощаемся и начинаем удаляться из его мира, его счастливое лицо медленно тает и исчезает…