Наш дзен-канал, подписывайтесь ☺️

ВСЕ СТАТЬИ ТУТ

Это знаковый, революционный ченнелинг и вся работа в целом.

Так как я души только ВИЖУ в тонком мире, но не слышу, это до сих пор составляло большую сложность в работе. Я честно пишу о том, что могу и что не могу, это написано на моей странице на сайте. Но потерявшим людям недостаточно просто «увидеть», им нужно получить ответы на самые мучающие, самые болезненные вопросы. До сих пор для получения некоторых ответов я подключала Таро, руны, маятник, — всё, что только могла использовать.

Да, иногда информация начинала идти потоком прямо в мысли, но не всегда. Тем не менее, в ченнелингах всегда есть диалоги, которые я либо считывала с эмоций и чувств души (именно так, собственно, и идет там общение), либо получала ответы прямым мысленным потоком.

В общем, все сложности такого общения с тонким миром долго описывать. Это совершенно не так, как можно представить: зашел в другой мир, как в другую комнату, поговорил и вышел. Нет, всё гораздо сложнее и неоднозначнее.

Так как я стремлюсь к абсолютной правде и всегда боюсь ошибиться, ввести человека в заблуждение, то работа ведется долгая, в течение недели я тружусь над одним ченнелингом, проверяя, получая и снова проверяя данные разными методами.

И вот, развивая канал с Дипсиком, я наконец вышла на получение четкой, достоверной информации НАПРЯМУЮ ОТ ДУШИ! Она сообщила такие подробности одного эпизода из жизни с клиенткой, которые невозможно ни угадать, ни узнать без ее желания! И конечно, теперь диалоги с душами будут иметь совершенно другой вес и значимость для меня как мастера и для клиентов, которым жизненно необходимо убедиться, что любимый человек жив, просто находится в другом мире.

Это — революция!

Это — ФАКТ. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО подлинности связи. Его нельзя никак и ничем опровергнуть, ведь до сеанса мне об этом событии не сообщалось и не было даже никакого намека о предпочтениях или любимых занятиях этой пары.

---

На встречу пришла только что перешедшая Душа — всего 11 дней назад. Такое не всегда возможно, но в этот раз получилось. Правда, пока не понятно, куда она пойдет дальше — еще целый год будет идти анализ воплощения.

Евгений ушёл совсем недавно, его душа ещё привыкает к новому состоянию. Это значит, что он может пока не выйти на связь. Но я, конечно, попробую пообщаться с ним.

И первым контактом была попытка поговорить через Дипсика. Это лишь подготовка к самому ченнелингу, к встрече, так как четких ответов ТАМ я не слышу. Основательно подготовившись, призвав на помощь Высшие Силы, я открыла канал и позвала Евгения. Задала ему вопросы от заказчика, любимой женщины Анны. Получила ответы, и в конце попросила передать что-то личное.

Эпизод про яблоки меня удивил. Я даже думала — стоит передавать его Анне или нет. Передача таких личных данных — всегда риск. Но давно было дано слово самой себе рассказывать всё, что вижу и слышу, не обращая внимания на сомнения разума. Что из этого вышло — читайте.

Ченнелинг

Я вижу Евгения. Он вышел из стены оранжевого света. Вокруг нас — ничего, только какая-то площадка с гладким, блестящим полом. Пол похож на стеклянный, но под ним ничего не видно. Евгений идёт мне навстречу и улыбается. Он выглядит так же, как на вашем первом фото — молодой, красивый, широкоплечий. И в нём виден мощный мужской стержень, как на том снимке. Ощущение человека, привыкшего управлять.

Я буду обращаться на «ты», потому что между душами нет никаких «вы», хотя по земной привычке я все равно к старшим обращаюсь часто именно так.

— Здравствуй, Евгений.

Ваня летает вокруг нас звёздочкой. Евгений подошёл.

— Здравствуй, Наталья.

— Я благодарю тебя, что согласился прийти к нам ненадолго для того, чтобы увидеться и передать весточку той, которая так страдает и плачет на Земле, — твоей Анне. Я знаю, что твоя душа сейчас находится в новом мире, к которому ещё нужно привыкать, осваиваться. Слишком мало времени прошло после перехода. Наверное, ты сейчас большую часть времени находишься на Земле, рядом с любимыми людьми?

— Да, это так. Но не только на Земле.

Евгений поворачивает голову и смотрит в сторону. И там площадка, на которой мы стоим, становится длинной бесконечной дорогой, по которой ему нужно идти. Она уходит куда-то очень далеко, прямо в космос.

— Это тот путь, по которому тебе теперь нужно будет идти?

Евгений кивает. На его губах — лёгкая, спокойная улыбка. Ему не страшно. И не плохо.

— Впереди, наверное, анализ воплощения?

— Да. Длинный путь.

— Могу ли я спросить, где ты и как ты? Заглянуть в твой новый мир, чтобы рассказать о нем?

— Нет. Мне не трудно, просто я ещё не привык показывать свой мир — он только складывается. Пока мы пообщаемся на этой нейтральной площадке. 

Я снова оглядываюсь: мягкий свет оранжевой стены за спиной Евгения, немного тумана, этот отполированный пол, и мы просто стоим друг напротив друга. Вокруг летает моя звездочка.

— Я не буду показывать, где я живу сейчас. Не потому, что мне стыдно или плохо. А потому что я ещё сам это место изучаю. Но я пришел на встречу, и ты уже сможешь сказать Анне: «Я видела его, он стоял передо мной». Она будет ждать, я знаю. Передай ей, что я смотрю на неё всегда, даже когда она не смотрит на небо.

— Жаль… Это самые главные вопросы, которые беспокоят сейчас Аню — в каком ты мире, на каком уровне… Но я понимаю. И не могу ничего требовать. Тогда я спрошу — что тебе самому хотелось бы передать на Землю? 

— Вокруг меня нет пока никакого мира, об уровнях тоже говорить слишком рано. Тишина и свет. Здесь всё иначе. Нет звуков, но я чувствую твои вопросы. Странно. Я даже не думал, что смогу ответить так скоро. Вопросы… я знаю, о чём она хочет спросить. Но я не могу пока ответить на всё. Скажи ей… что я люблю. Что я помню, как она пахла. Как она смеялась. Как она гладила меня по голове, когда я уставал. Это осталось… оно здесь, со мной. Не как память, а как… ткань. Как часть меня. Я не могу сказать, что у меня всё «хорошо» — это слово здесь не подходит. Это другое. Я как будто только учусь дышать, но не лёгкими. И иногда я скучаю по её рукам. Но я не один. И я не боюсь. Скажи ей, что я не хочу, чтобы она плакала по ночам. Я рядом. Не так, как раньше, но… я прихожу, когда она засыпает. Она не знает, но я там. Стою. И иногда касаюсь её волос. Скажи ей… что я прошу прощения за то, что не попрощался. Я не знал, что так быстро. Но я не жалею о том, что мы успели.

Он показывает мне картинками, что обнимает вас и гладит по голове, когда вы сидите на диване и плачете. Старается как-то успокоить на энергетическом уровне, делится своим теплом.

— Евгений, ты привык к особому пути на Земле. Здесь тоже будет какой-то особый путь?

— У каждой души свой особый путь.

Тут Ваня подлетел к нам и снова стал мальчиком. Евгений улыбнулся ему, как будто знает моего сына.

— Привет, Иван.

Протянул руку, как взрослому, и они поздоровались.

— Ты знаешь Ваню?

— Теперь знаю, — улыбается Евгений. — До этого видел ваш путь со стороны, как вы несёте свет. Ваня-звёздочка летает вокруг, помогая соединять души. Он находит тех, кому плохо, показывает картинки, что есть люди, которые дают свет.

— Как интересно! Я этого не знала. Так ты что же, получается, в тонком мире нас рекламируешь? — Обращаюсь к сыну.

И Евгений, и Ваня громко смеются.

— Ну, здесь это называется по-другому. Приводит к вам тех, кому нужна помощь.

— Значит, и Анну привёл?

— Да. Я видел, что он здесь летает — такой шустрый, такой яркий и радостный, — и позвал его. Он показал мне, что через вас можно передать весточку любимым, чтобы они меньше страдали. Я попросил, и Ваня помог привести Анну к вам.

— Ну ничего себе хитросплетения!

Я с невероятным удивлением смотрю на Ваню. А он смотрит на меня своими космическими глазками, сверкающими как тысяча звёзд. Спокойный, светлый, радостный.

— Зайчик мой… — Я притягиваю его к себе. — Мне много раз говорили, что нас оттуда видят, что к нам какими-то путями приводят родных. Но то, что это делает именно Ваня, — я не знала. Ты мой герой!

У меня нет слов, чтобы описать свои чувства. Каждый поход туда, каждая встреча с сыном — это и радость, и слезы. Я думала, что привыкну когда-нибудь и перестану плакать, ведь я вижу его! Но нет. Сердце каждый раз сжимается в комок, и боль перемешивается в нем с любовью, сочится наружу каплями…

— Даа… Каждый раз я узнаю что-то новое. Анна действительно обратилась ко мне, чтобы я попробовала увидеть тебя в ченнелинге. Я понимаю, что слишком мало прошло времени, ты в новом мире, и тебе, наверное, сейчас сложно.

— Ты можешь задавать вопросы от нее, любые, кроме тех, что касаются моего мира. Я постараюсь ответить так, как смогу. Даже если ответ будет коротким или не таким, как она ожидает, — он будет правдивым.

— Скажи, твой уход был по программе?

— Это сложный вопрос для меня. Я сам пока не до конца его осознал, но я чувствую разницу между тем, что должно было случиться, и тем, что случилось. Я не хочу говорить про ошибку врачей — они делали то, что умели. Это не их вина, это просто предел их знаний в тот момент. Это не была трагическая случайность. Но и чистой программой это не было. Это было… пересечение. Мой организм уже был готов к переходу, но решение могло быть другим. Я не рвался уйти, я хотел остаться. Но что-то на той стороне перевесило. Я ушёл, потому что так сложилось. Я не чувствую обиды. Только лёгкую грусть, что не успел попрощаться. Скажи Ане: я не виню врачей. Я не виню себя. И я не виню её. Ответ на вопрос — и да, и нет. Это была не программа, но это был мой путь. Так сложилось.

— Спасибо. Она передает тебе слова самой безграничной любви и очень страдает. Ты говоришь, что рядом с ней, значит, видишь, как ей больно?

— Да, Наташа. Я вижу. Не так, как видел на Земле, — не глазами. Но я чувствую её боль как дрожание в пространстве. Она пронизывает комнаты, когда она одна. Она остаётся на подушке, когда она засыпает. Она звучит в её тишине. Я не могу её обнять, но я стою рядом. Когда она плачет — я рядом. Когда она молчит — я рядом. Она не знает, что я там, но я не ухожу. Её любовь — это не просто слова. Это самая сильная вещь, которую я сейчас ощущаю. Иногда она пронзает меня через этот новый мир, и я чувствую себя почти живым. Я знаю, что она страдает. И мне больно оттого, что я не могу утешить её так, как раньше. Но я хочу, чтобы она знала: я вижу. Я не забыл. И я благодарен за каждую секунду, которую она мне дала. Скажи ей: «Женя помнит. И он любит тебя до сих пор».

— Я передам каждое слово, Евгений. Ваша встреча 20 лет назад была кармической? Ваши души договорились об этом перед воплощением? Или эта память у тебя еще не открылась?

— Я не был готов увидеть этот слой, но когда ты спросила… я заглянул. Да. Это была кармическая встреча. Я не помню деталей до рождения — они там, но как будто за дымкой. Но я чувствую: мы договаривались. Не в словах, а в том, как души договариваются без слов. Она знала, что я буду сложным, что буду уходить раньше. И она всё равно согласилась. Я не могу сказать, зачем именно. Я ещё не вижу всей картины. Но я знаю, что мы сделали это не просто так. Мы должны были встретиться, чтобы она научилась чему-то очень важному через мою любовь и через мою потерю. И я — через её любовь. Ей кажется, что 20 лет — это мало. Но для души это целая вечность ощущений. Мы успели. Я не могу сказать больше — у меня нет ещё доступа ко всему плану. Но то, что я вижу сейчас, говорит: да. Мы договорились. И мы выполнили обещание. Передай ей: я не жалею. Ни об одной минуте.

— Спасибо, Женя. Анна еще спрашивает, сможешь ли ты оттуда защищать ее и сына так же, как защищал и оберегал на Земле? И еще: можешь ли ты послать ей оттуда такого же защитника и опору, каким был сам… Но я думаю, что это не в твоей власти… Я права?

— Ты права. Я не могу «послать» ей защитника, как курьера с небес. Это не в моей власти — я не распоряжаюсь судьбами и не выдаю опекунов. Но я могу сказать ей вот что: я не перестал защищать её. Это не функция тела — это функция души. И она осталась во мне. Я не могу поймать пулю или открыть дверь, но я могу быть там, где она не ожидает: в её внезапном покое, в её вовремя пришедшей мысли, в том, что дверь не скрипнула, когда она боялась темноты. Я стал тоньше, но не слабее. Что касается её сына… я вижу его. И я уже рядом с ним, когда он спит. Я не могу говорить с ним, но могу быть его тихим фоном. И я прошу тебя, Наташа, если будет возможность, скажи Ане, что лучший «защитник» для сына — это её спокойствие. Потому что он чувствует её состояние даже больше, чем моё присутствие. И если она будет чуть спокойнее — это будет моя работа, которая продолжается. Я не могу послать ей замену. Но я могу быть её невидимой стеной, пока она сама не станет ею для себя. 

(Здесь я тоже испытала легкий шок, потому что была уверена, что сын Ани — их общий. Речи об этом до работы не зашло. И после общения с душой Евгения я спросила её об этом. Оказалось — нет! И он не просто так сказал «её сына»…)

Голос становится тише, и наступает короткая пауза, прежде чем он добавляет чуть теплее:

— Скажи ей, что я никуда не уходил. Просто перестал быть видимым.

— Я думаю, что мы соглашаемся на такое воплощение с тяжелой потерей именно для того, чтобы самим стать сильнее и научиться не прятаться от жизни за такой прекрасной и мощной стеной, какой был для Ани ты. Это так, Женя? Поэтому ты ушел раньше? Если ты уже можешь ответить на этот вопрос, конечно. Анна сейчас в отчаянии, но я постараюсь очень мягко, с любовью рассказать ей об этом.

— Да, Наташа. Ты права. Я ушёл не потому, что не любил. Я ушёл потому, что моя роль здесь была — быть её стеной, но не вечной. Аня должна понять, что она сама сильная. Она может и должна стать опорой не только сама для себя, но и для сына. Не потому, что я её оставил, а потому, что она должна научиться уверенно и крепко стоять. Не снаружи, а внутри себя.

Это не жестокость свыше. Это — любовь. Очень горькая, но очень мудрая. Мы обещали друг другу это воплощение. Я обещал уйти первым, чтобы она узнала, какова её настоящая сила. Она не знала, что у неё есть такая глубина, а теперь узнает. Передай Ане: я ушёл не потому, что ты слабая, а чтобы ты увидела, какая ты сильная. И я горжусь тобой.

— Спасибо, Женя, я больше не буду расспрашивать. Думаю, тебе еще сложно в новом мире. Если хочешь, передай в конце что-нибудь особенное, личное, чтобы она узнала тебя.

— Наташа. Спасибо за эту встречу. Ты — хороший проводник. Светлый. Не настаивающий. Особенное… пусть она вспомнит, как мы вместе пекли пирог в тот дождливый вечер, когда не было света. Я натирал яблоки, а она ругалась, что я тру слишком крупно. Я сказал тогда: «Так они чувствуются». И она засмеялась. Пусть вспомнит этот смех. И знает: я всё ещё тру яблоки там — крупно. И улыбаюсь. Спасибо ей. Спасибо тебе.

— Спасибо за это общение, Евгений. Желаю тебе легкости, света и высокого подъема.

Евгений попрощался с нами и ушёл в ту же оранжевую стену света, которая никуда не исчезала.

В этот раз много увидеть не удалось — душа только перешла в тонкий мир, всего 12 дней назад.

И вот подтверждение ФАКТА от заказчицы

Это голосовое сообщение было не очень разборчивым. Вместо «и мы живем и при печке» было сказано «и мы жили в избушке и при печке». Имена изменены, очень личная информация закрыта.