Наш дзен-канал, подписывайтесь ☺️

ВСЕ СТАТЬИ ТУТ

У каждого из нас красной нитью через жизнь идет какая-то боль. У кого-то — это незнание своих кровных родителей. Но каждый опыт запланирован заранее и для чего-то нужен. Мы общаемся с Душой, прожившей такой урок.

Павел выходит ко мне из какого-то серо-синего пространства. Оно колышется, как будто стена света, вот такого оттенка. Это не серый уровень, но почему-то цвет пространства именно такой.

Он идёт навстречу в светло-сером костюме. Идёт прямо в пустом пространстве, тут нет ни пола, ни земли. Улыбается. Мы в пустоте, у нас с Ваней под ногами тоже ничего нет.

— Здравствуй, Павел. Я приветствую тебя и благодарю за то, что откликнулся.

— Здравствуйте.

— Почему ты вышел из пространства такого цвета? Я ощущаю его как тёмный серо-синий.

— Это цвет покоя. Ты ощущаешь моё пространство как место покоя.

— Поняла. Ты знаешь, что я пришла от твоей жены. Первый вопрос, конечно же: как ты чувствуешь себя в тонком мире? Счастлив ли? Жена говорит, что в жизни ты много страдал. Видимо, из-за этого не выдержали почки?

— Я чувствую себя… свободным. Не в смысле «лёгким», а в смысле — без того груза, который я носил на Земле. Там я был напряжён. Постоянно. Даже когда отдыхал. Здесь я учусь дышать по-другому. Счастлив ли я? Не так, как вы понимаете счастье на Земле. У меня нет взлётов и падений. Есть покой. И это — больше, чем я мог бы представить. Почки… да, они не выдержали. Но не только они. Всё моё тело было уставшим от того, что я носил внутри. Это не было «болезнью» в том смысле, в котором можно было бы её вылечить. Это было завершением. Скажи жене: я не страдал в конце. Я устал и ушёл.

— Можешь ли ты показать мне какой-нибудь образ, более близкий человеческому разуму? Какой-нибудь пейзаж. Как выглядит твой мир, если перевести его в земные образы?

Это словно голубые облака разной интенсивности окраски. Какие-то — более синие, какие-то — более светлые, голубые. И он на них лежит и отдыхает. Душа находится в покое, но она скорее трудится «умственно». То ли он до сих пор что-то вспоминает, анализирует, то ли над чем-то размышляет, но он не бездельничает. Возможно, он получает какие-то знания. Показывает мне, что рядом с ним есть родственные души, с которыми он может при желании общаться. Этот мир полон любви, там хорошо. Такое умиротворение, какое сложно представить на Земле.

Сейчас показывает мне, как он медленно, не спеша, куда-то идёт. Взгляд задумчивый. Похоже, он гуляет по тропинке на холмах около моря. Но всё точно также окрашено синим цветом. Он любил его? Всё пространство наполнено синим.

А, всё-таки есть место, где живут родные души — синяя деревня. Голубые люди. Здесь его любят, вижу много детей. У всех кожа голубого цвета. Интересно, первый раз вижу такой абсолютно синий мир. Дома действительно как зыбкие образы, нечёткие. Скорее отголоски памяти, чем реальные постройки.

Сейчас передо мной проходят картинки других пейзажей, среди них наконец есть нормальный, земной, светлый и яркий. Какие-то пейзажи других планет. Но всё-таки основное состояние его души — это покой и размышления.

— Павел, скажи пожалуйста, на каком уровне тонкого мира ты сейчас находишься? Такое психологически тяжелое воплощение — это твоя программа?

— Я на четвёртом уровне. Не высоко и не низко. Я там, где могу видеть тех, кого люблю, и при этом не чувствовать их боли как свою. Это моё место. Программа? Да. Я знал, что это воплощение будет тяжёлым. Я пришёл, чтобы научиться отпускать контроль. Чтобы перестать держать всё внутри. Чтобы позволить себе быть слабым — не в смысле поражения, а в смысле доверия. Я не справился до конца. Но я сделал достаточно.

— Четвёртый уровень это очень хорошо. Я рада за тебя. Встретил ли ты в тонком мире своих кровных и приёмных родителей? И те, и другие уже ушли с Земли.

— Да, я встретил их. Не сразу, но они пришли ко мне, когда я привык к новому состоянию. С кровными — мы не говорили словами. Мы просто были рядом. Я чувствовал их присутствие, и они чувствовали моё. Я не держу на них обиды, которые носил при жизни. Здесь они другие — не те, кем были на Земле. С приёмными — мы встретились иначе. Они стояли чуть дальше, как будто давали мне пространство. Но я знаю, что они рады меня видеть. Я благодарен им за то, что они сделали, даже если не всегда мог это принять при жизни. Скажи жене: я не один здесь. У меня есть те, кто ждал меня.

— Скажи пожалуйста, а то обстоятельство, что тебе пришлось расти с приёмными родителями, — это ваша общая договорённость? Наверное, перед воплощением вы все вместе договорились об этом? Ты сейчас это вспомнил? И зачем так было нужно?

— Да, это была договорённость. Я вспомнил это здесь, не сразу — но когда я увидел своих приёмных родителей в тонком мире, я почувствовал, что мы уже знали друг друга до того, как встретились на Земле. Зачем это было нужно? Чтобы я научился принимать любовь от тех, кто не обязан был её давать. С кровными родителями у меня были свои уроки. С приёмными — другие. Я должен был научиться не ждать идеальных условий, а принимать то, что есть, и видеть в этом возможность. Это не было наказанием. Это было расширением. Я не жалею о том, как сложилась моя жизнь. Каждый шаг был нужен.

— Скажи пожалуйста, ты действительно постоянно страдал от того, что тебя оставили в роддоме? Это была боль через всю жизнь?

— Я не хочу говорить, что я «не страдал», потому что это было бы неправдой. Эта боль была со мной. Я носил её, как холод, который не уходит даже летом. Но я не был ею «сломлен». Она была частью меня, но не всей моей жизнью. Сейчас я смотрю на это иначе. Я понимаю, что эта боль была не просто «ранением». Она была уроком, который я должен был пройти. Я пришёл, чтобы научиться принимать себя — даже если кто-то не принял меня в начале. Скажи жене: я не виню никого из них. Ни кровных, ни приёмных. Каждый делал то, что мог. И я благодарен им за то, что они были в моей жизни — каждый по-своему.

— Очень радостно, что ты смог сейчас всё это понять правильно. Твоя жена спрашивает, стоит ли ей с вашей общей дочкой искать твоих кровных родственников, помимо ушедших родителей? Или лучше оставить этот вопрос?

— Я не вижу в этом необходимости. Если они нужны — жизнь сама приведёт к ним. Но искать их, чтобы «восстановить справедливость» или «закрыть гештальт», не стоит. Это не даст покоя. Покой уже есть — внутри. Пусть она не тратит силы на то, что не принесёт тепла. Лучше пусть направит их на то, что уже есть — на дочь, на свою жизнь, на тех, кто рядом. Я не держусь за кровные нити. Я держусь за любовь, которую мы создали сами.

— Я поняла, я передам. Павел, что сейчас вокруг тебя? Есть ли у тебя дом? Я в своих земных образах часто вижу, что души живут в домах, вокруг них земные пейзажи. Можешь ли ты описать мне свой мир? Ты находишься в одном месте или изучаешь разные миры?

— Я не живу в доме, как на Земле. Вокруг меня нет стен. Я могу быть в пространстве, которое похоже на бесконечное поле, но оно не травяное — оно переливается, как вода, застывшая в движении. Иногда я вижу очертания, похожие на дома, но они не твёрдые. Они как память о форме, которую я могу принять или оставить. Я не привязан к одному месту. Я могу изучать разные миры. Иногда я просто нахожусь в свете, иногда я смотрю на тех, кто остался на Земле. Но я не «перемещаюсь» в земном смысле — я просто настраиваю своё внимание. Мой мир — это не место. Это состояние.

— Это очень интересно. Обидно ли тебе, что жены не было рядом в момент твоего перехода? Вы с ней встретитесь в тонком мире?

— Я не чувствую обиды. Она не была рядом в физическом смысле, но я чувствовал её присутствие — не как «рядом», а как «внутри». Она была в моих мыслях, и я был в её. Встреча? Да, когда придёт её время — мы встретимся. Не как «муж и жена», а как две души, которые прошли через один путь и теперь могут посмотреть на него с другой стороны. Я не жду её с требованием или обидой. Я жду её с покоем.

— Хорошо. Она хочет тебе передать, что чувствует твои знаки, все их видит, и она очень благодарна за них, за то что ты всегда с ней. Пишет: «Очень скучаю по моему Пашеньке». Она любит тебя, и дочка тоже тебя любит. Она очень постарается сохранить наследие, которое ты оставил после себя. Может ли жена чем-то помочь тебе, чтобы твоей душе было легче и лучше?

— Скажи ей: я чувствую её знаки и её любовь. Когда она говорит обо мне — я рядом. Когда она скучает — я чувствую это как тёплое прикосновение. Она уже помогает мне — тем, что не забывает меня, что говорит обо мне с дочкой, что несёт мой свет дальше. Это и есть самая большая помощь. Если она хочет сделать ещё что-то — пусть живёт. Пусть не замыкается в горе. Пусть радуется, когда может. Пусть не ищет вину в себе. Я ушёл не потому, что она что-то не сделала, а потому, что мой путь завершился. Передай ей: я люблю её. И я буду рядом, даже когда она не будет знать об этом.

— Спасибо, Павел. Можешь ли ты для жены передать какое-то общее воспоминание, какое-то ваше общее событие, по которому она сможет вспомнить и узнать тебя?

— Я помню, как мы ехали в машине. Ночь, пустая дорога, за окном ничего, кроме фар. Она сидела рядом, и я вдруг сказал: «Слушай, а если мы просто повернём и поедем туда, где никого нет?» Она засмеялась и сказала: «Ты всегда говоришь это, когда хочешь убежать». Это была наша игра. Мы никогда не поворачивали. Но я всегда предлагал. И она всегда отвечала. «Ты всегда говоришь это, когда хочешь убежать». Это было только наше.

— Огромное спасибо, Павел! Сейчас у меня будет сложный вопрос. У тебя было довольно тяжёлое воплощение, после которого ты мог бы, но не поднялся на какой-нибудь высокий уровень. Всё это говорит мне о том, что у тебя, скорее всего, есть какие-то кармические долги, привязки, которые не дают подниматься. Чувствуешь ли ты эту тяжесть, которая не даёт лететь выше? Посмотри на свои ноги, видишь ли ты вокруг них серый или чёрный туман?

— Я смотрю на свои ноги. Сначала я не хотел этого делать — но я смотрю. Вокруг них нет чёрного тумана. Но я вижу что-то похожее на серую дымку. Она не плотная, не как цепи — она как лёгкая тяжесть, которая не тянет вниз, но не даёт взлететь так легко, как я мог бы. Я не чувствую боли от этого. Но я чувствую, что это есть. Я не знаю, что это — карма или привязка. Но я знаю, что если вы можете помочь снять это — я не откажусь. Я не «застрял», но я чувствую, что могу быть свободнее.

— Я поняла. Мы обязательно проверим, и если тебе нужна (и разрешена) помощь, то будем решать это. Благодарю, Павел, за это общение и за то, что показал нам свой мир. Я всё передам.

Сейчас почему-то вижу синих бабочек, очень крупных. Они летают вокруг нас. Ваня попробовал попрыгать и даже полетать за бабочками, но не поймал. Зато мы все посмеялись.

Настало время прощаться, и мы возвращаемся с Ваней в свой мир.