Наш дзен-канал, подписывайтесь ☺️

ВСЕ СТАТЬИ ТУТ

Он не жалеет ни о чем, кроме одного: что не успел сказать жене так много важного. Ранний уход всегда заложен в программу, запланирован заранее.

Я вижу Максима немного размыто. Он в белой летней рубашке, которую колышет легкий ветерок, и в тёмных брюках. И вот он делает шаг навстречу и словно проходит сквозь невидимую прозрачную плёнку, становясь чётким. Он вышел к нам из какого-то мира. Улыбается — спокойной, тёплой улыбкой. Приветствует нас, машет рукой.

— Здравствуйте! Я здесь. Спасибо, что позвали. Я не сразу услышал — здесь по-другому, время не течёт, как на Земле. Но я пришёл.

— Здравствуйте, Максим!

Он как будто идёт навстречу по полю — зелёное поле высокой травы, которая ложится волнами из стороны в сторону, трава Максиму примерно по колено. Подходит к нам близко.

— Максим, а я скорее ожидала увидеть вас в камуфляже. Наверняка за эти годы службы вы привыкли к военной одежде.

— Вы правы, я привык к ней. Но сюда я прихожу подышать воздухом максимально доступного для меня уровня на данный момент.

— Вы ведь ушли через подвиг, уровень должен быть высокий. А это…

Максим подтверждает:

— Да, это только четвёртый. Пока выше не могу, не дают. Здесь светло, но не ослепительно — как в лесу ранним утром, когда солнце только начинает золотить верхушки деревьев. Я чувствую себя спокойно, не хорошо и не плохо, просто есть.

— Максим, было ли больно в момент перехода?

— Боль ушла сразу, как только я отделился от тела; там, на поле, было больно только мгновение, а потом — тишина.

— Вы погибли сразу? Дата смерти указана правильно?

— Я погиб не сразу: меня ранило, я был в сознании, думал о доме, о Лене, о детях. А потом — темнота и свет. Дата смерти правильная, всё так, как записано.

Я не вижу здесь населённых пунктов, Максим стоит один. Он угадывает мой вопрос:

— Здесь — да, я один. Я специально для этого сюда прихожу, чтобы побыть в одиночестве и посмотреть на далёкий, недосягаемый свет.

Я поднимаю голову и действительно вижу где-то невероятно далеко мягкий свет, у которого есть центр — как будто фонарик светит через глубокую толщу воды и кажется расплывчатым.

— Я чувствую пятый уровень и те души, которые на нём обитают.

— Как это? — удивляюсь я. — Первый раз слышу о том, что можно чувствовать другой уровень.

Максим кивает:

— Можно. Потому что по вибрациям я мог бы подняться гораздо выше — эти уровни соответствуют моему развитию. Но…

Он опускает голову вниз, и я снова вижу эти канаты, идущие вниз, под землю.

— А вы там были когда-нибудь? — я смотрю наверх. — Знаете, что там?

— Да. Был. На первом году, когда проходит анализ воплощения, я поднимался туда, где мог бы быть, если бы не эти родовые кармические контракты. Я поднимался до восьмого уровня.

— Ого!

— Потом стянули. Чем выше поднимаешься с этими контрактами, тем сильнее они тянут вниз. На этом уровне я могу зацепиться, род помогает. Я спускаюсь и на третий, помогаю ребятам поддерживать новых приходящих. Вот там я и правда в камуфляжной форме.

— А где живёт ваш род?

Максим с трудом оторвал взгляд от этого высокого света и повернулся ко мне, протянув нам с Ваней руки — приглашение на экскурсию. Мы берёмся за руки, мир вокруг начинает дрожать, искажаться и постепенно трансформируется в другой пейзаж. Почему-то я сразу вижу яхты, стоящие у причала, много мачт — это портовый город. Вдали видны большие корабли, похожие на военные. Что это за город? Какой-то из южных, наше черноморское побережье, или Крым. По склонам гор разбежались невысокие домики, многоэтажных почти нет. Здесь живёт кто-то из его родных.

Теперь я вижу военный лагерь. В центре — многогранное плоское здание, наверное, что-то типа штаба. Вокруг маленькие домики. Я понимаю, что мы спустились на третий уровень, к друзьям и однополчанам Максима. Я смотрю на него — а он уже в камуфляжной форме: футболка цвета хаки с пятнистым рисунком и такие же солдатские штаны, берцы. Думаю, здесь они гораздо мягче, чем на Земле, — эта мысль почему-то позабавила меня.

Следующая картинка: Максим в каком-то сером безжизненном пространстве, где стоит и испуганно оглядывается молодой парнишка в такой же военной форме. Максим подходит к нему, улыбается, здоровается за руку и начинает что-то объяснять, успокаивать. Видимо, находит понятные слова — у мальчишки исчезает испуг в глазах, хотя остаётся настороженность. Потом они идут в этом сером пространстве туда, где вновь прибывший будет находиться первые сорок дней, как я понимаю. Оттуда он сможет уходить на Землю к родным. В первые дни это происходит очень часто и надолго, души хотят как можно больше быть рядом с любимыми.

Это довольно плотное пространство, близкое к земному. Там много разных душ, но нельзя сказать, что там много света. Вернее, он есть, но он какой-то не живой, как в больнице. В этом пространстве есть две двери, две арки напротив друг друга: с одной стороны — светлая, с другой — в красном свете. В светлой стоят ангелы. Но они не входят в пространство. В красной — бесята. Они тоже не могут войти внутрь, но они приманивают души изо всех сил, наизнанку выворачиваются.

Между этими дверями, как светлячки, хаотично движутся души — их очень много. Видимо, они чем-то ограничены и не могут отсюда никуда вылететь, хотя пространство довольно маленькое, а вокруг чёрный космос. Выход из него — либо в свет, либо во тьму; каждый имеет выбор. А, нет! Есть ещё третья дверь, третий выход — и вот туда все постоянно летают и возвращаются, этой дверью пользуются очень активно, а левой и правой — нет. Я так понимаю, что третья дверь — это выход в земной мир, к родным и любимым.

Периодически душа подлетает к правой арке, думает, зависает и размышляет. Ангел протягивает руку, но не делает ни шага. Душа размышляет, ангел терпеливо ждёт. Потом душа начинает расти и вытягиваться, превращаясь приблизительно в силуэт человека, и протягивает ангелу руку — тогда они вместе уплывают куда-то. Гораздо реже, но такое же случается и у красной двери: душа, которая решится, протягивает руку, и её затягивает в красное пространство, а тёмные сущности ликуют, как обезьяны.

Как интересно! Я впервые увидела эту перевалочную базу. Её все покидают, но в разных направлениях. Так вот оказывается, и там есть души-помощники, которые рассказывают, что происходит. Я так понимаю, что это пространство для перешедших именно с войны. Да, подвиг на войне, геройский уход — он много даёт душе. Но сначала она попадает вот в этот мир, потому что приходилось убивать, хотя это и была защита своей страны, своей семьи. Но это всё же убийство. Поэтому здесь как бы проявляется сущность души — светлая или тёмная, и она сама выбирает, куда ей идти. Если душа светлая, то она ни за что в жизни не приблизится к этой красной двери.

Дальнейший путь всех этих душ будет проходить совсем в других местах.

— Максим, вы так много нам показали, я этого ещё ни разу не видела! Спасибо!

Мы снова оказались в мире на третьем уровне, там, где военный лагерь.

— Может ли Лена вам чем-то помочь?

— Да. Не деньгами, не молитвами в церкви (хотя это тоже приятно). Лучше всего — жить, не застывать, радоваться, помнить меня, но не умирать вместе со мной. И ещё — она может обратиться к вам, к Наталье и Анжелике. У меня есть старые контракты, они тянут меня вниз — не сильно, но выше четвёртого уровня мне не подняться. Если вы сможете помочь разорвать их, я буду очень благодарен.

— А чем вы тут еще занимаетесь, кроме помощи новичкам?

— Я учусь. Здесь всё по-другому: нет школ, нет лекций. Учёба — это привыкание к новому состоянию, к новым возможностям. Иногда я действительно помогаю тем, кто только перешёл, особенно новичкам с войны. Они боятся, не понимают, а я беру их за руку и веду туда, где можно отдышаться.

— А посылаете ли вы знаки жене? Почему она их не видит?

— Я посылаю. Часто. Лена не замечает, потому что ждёт чего-то громкого: голоса, явления, чуда. А я — в мелочах: птица, которая села на подоконник и смотрит в окно; монетка, найденная там, где её не было; сон, который она забывает утром. Я рядом, но она смотрит не туда.

— Почему вы ушли так рано? Это программа?

— Да, это не случайность, не ошибка. Я должен был закрыть кармические долги своего рода. Контракты старые, тяжёлые. Я не знал об этом, когда шёл на СВО, но душа знала. Она выбрала этот путь — короткий, честный, мужской. Я не жалею, только о том, что не успел сказать Лене много важного.

— Вы с женой встретитесь?

— Да. Мы встретимся. Не сразу, не завтра. Она должна прожить свою жизнь, вырастить детей, может быть, даже полюбить снова (я не против, честно). А потом — прилетит ко мне звёздочкой. И мы будем вместе. Не так, как на Земле, но — навсегда. Передайте Лене: я люблю её. И детей тоже. Пусть не плачут. Папа не ушёл насовсем. Я просто стал другим. И я буду ждать. Спасибо, что спросили. Спасибо, что помогаете.

— Я рада, что у вас всё хорошо, Максим. Относительно. Во всяком случае, вы в свете — и это уже очень много. Было бы хорошо отрубить эти канаты, чтобы не пришлось больше приходить в такие жертвенные воплощения, чтобы не ложилась эта карма на детей. Но это по возможности. В любом случае — вы в свете, и это главное. Мы все поднимаемся из глубин веков и практически все тянем на себе какие-то канаты — это нормальный путь развития души. Мы всё передадим вашей жене. Спасибо и всего вам доброго, высоких уровней!

Мы прощаемся с Максимом и улетаем из его мира.