Наш дзен-канал, подписывайтесь ☺️

ВСЕ СТАТЬИ ТУТ

Все космические станции и корабли, которые я видела в тонком мире, обязательно имеют зеленую зону: парки, пруды, тропинки для гуляния. Вот и в этот раз станция оказалась именно такой.

Общение будет происходить на «ты», потому что в тонком мире понятия «вы» нет. Раньше я описывала диалоги по земной привычке, хотя там такого не бывает. Это изобретение людей. Ведь даже к Богу мы обращаемся на «ты».

Я всегда с незнакомыми людьми разговариваю на «вы», независимо от возраста. Даже с юными девушками. Этому научила работа в студии)) Но для тонкого мира нет такого общения, и я встала перед выбором: как описывать эти встречи? Сначала остановилась на уважительном, земном варианте. Теперь всё больше понимаю, что это неестественно. Будем привыкать к тому, что души обращаются только на «ты».

Александр стоит на мостике. Такой маленький полукруглый мостик с перилами, и одной рукой Александр опирается на перила. Он одет в серо-серебряный костюм. Только без шлема. Улыбается, как на первом фото. Может быть, чуть помоложе, но не сильно.

Я не могу понять, что это за мостик. Он как будто металлический. Я осматриваюсь дальше – это какое-то большое сооружение. То ли завод, то ли космический корабль. Вокруг сплошной металл или что-то на него похожее. А, нет, я посмотрела вниз и вижу внизу зелёный сквер с деревьями, газонами и даже озером. Там гуляют люди. В таких же костюмах. Похоже, всё-таки это корабль.

— Здравствуй, Александр.

— Наташа, Ваня!

Он радостно машет нам рукой. Он терпеливо стоял, ждал, пока я смогу проявиться максимально в его мире, понять, где я нахожусь.

— Я ждал вас.

Он подходит и двумя руками трясёт мою руку. Радостный и счастливый. По ощущениям похоже на четвёртый уровень. Я вижу по бокам большие, просто огромные окна, и в них космос. Звёзды. Значит, и правда космический корабль.

— Ты работаешь на космическом корабле?

— Это станция. Межпланетная космическая станция, я сюда прихожу работать на вахту.

— Интересно. Кем же ты здесь работаешь? Космонавтом?

Нет, он не космонавт, скорее, какой-то учёный или исследователь, или конструктор-испытатель. Он что-то создаёт, потом проверяет, как это работает.

Около нас тоже есть перила. Мы с Ваней подошли к ним и стали рассматривать этот огромный город внизу. Нет, скорее парк. Хотя какие-то небольшие строения там тоже есть. Александр понаблюдал за нашим интересом и предложил спуститься вниз. В ответ на мой немой вопрос он протянул нам руки, и буквально через несколько секунд мы уже оказались внизу, на тропинке парка. И мы пошли вперёд, прогуливаться и заодно беседовать.

Очень красивый парк, чистый, и тоже без всяких следов увядания или отмирания, как везде в тонком мире. Это вечные деревья, трава, цветы. Они не стареют, там нет ни пыли, ни грязи. Как прекрасно работать в таком месте! Этот парк словно наполняет энергией, звучит тихая музыка, но я не поняла, откуда она идёт. Очень нежная и приятная. Может быть, поют цветы или деревья, я такое встречала на разных планетах.

Александр с улыбкой идёт рядом и понимающе молчит. Он наблюдает, как мы восхищаемся и удивляемся, даёт нам время немного освоиться, привыкнуть. У него мудрые глаза.

— Я, наверное, не смогу через чувства понять, кем именно ты работаешь, можешь показать какие-то картинки?

Он показывает мне себя в лаборатории в белом халате, вокруг много таких же людей в белых халатах. Кто-то смотрит в микроскоп, кто-то работает с образцами в стеклянных тарелочках. Это действительно какие-то исследования. Потом он мне показывает деревья и цветы очень причудливых форм. Я так понимаю, что они занимаются выведением каких-то новых форм растительной жизни.

— Хорошо, Александр, а можешь ли ты показать, где ты живёшь на Земле между вахтами? Или может быть, не на Земле?

Мы словно летим над планетой, покрытой лесами, в основном хвойными, это похоже на тайгу. Высокие ели. Потом лес заканчивается и начинается золотое поле пшеницы. Мы спускаемся в пшеницу и идём по ней прямо по полю. Очень приятное место. И выходим к маленькой речушке, больше похожей на ручей, около неё крошечный уютный домик. Рядом удочка, видимо, иногда он сидит здесь на берегу, любуясь звёздным небом и встречая рассветы.

— Ты здесь живёшь? Один?

— Здесь — один. Это мой уголок. Я также легко могу переходить в поселения, где живут родственники, если мне захочется пообщаться. Я помню день перехода. Было странно. Я знал, что что-то заканчивается, но я не думал, что это так быстро.

— Александр, ты видишь, что я позвала тебя по просьбе твоей жены Анны. Она очень переживает: как тебе в тонком мире? На каком ты уровне? Как себя чувствуешь?

— Анна… я знаю, что она переживает. Скажи ей: я не там, где холодно или одиноко. Я в месте, которое похоже на очень светлый день, где нет солнца, но есть свет везде. Не могу определить свой уровень… Я могу видеть жену, когда она думает обо мне. Здесь я чувствую себя… освобождённым от того, что мешало мне быть собой. Я чувствую себя хорошо. Не как «радостно» на Земле, а как покойно. Скажи ей: я не страдаю. Я учусь быть в этом новом состоянии.

— Александр, почему-то в сеансах голосовой связи у Юли души легко называют свой уровень. Может быть, попробуем ещё раз? Александр, на каком уровне ты находишься?

— Я чувствую, что я на четвёртом уровне. Не выше, не ниже. Здесь я могу быть собой, не теряя связи с Землёй, но и не погружаясь в её тяжесть. Я не знаю, почему это не пришло сразу. Может быть, я не привык называть это число. Но теперь я вижу: четвёртый. Передай Ане: я на четвёртом. И мне здесь хорошо.

— Здорово, Александр! У нас получилось лучше! Александр, что ты увидел после перехода? Было ли больно, хотелось ли вернуться в тело? Что это было: свет или какие-то души?

— Сначала — ничего. Как будто я просто закрыл глаза и больше не открыл их. Не было боли, даже удивления. Просто темнота. А потом — свет. Не как солнце, а как будто я оказался внутри света. Я не видел его глазами, я чувствовал его. Я не хотел возвращаться в тело. Я даже не думал о нём. Я чувствовал, что я — это уже не то, что лежало там. Вокруг были души. Я не видел их лицами, но я чувствовал их. Они не говорили, но я знал, что они здесь, чтобы показать мне дорогу. Скажи Ане: я не был один в тот момент. Я не был напуган. Я просто вошёл в свет.

— Спасибо, Александр. Анна спрашивает, почему ты ей не снишься? Или она не помнит? Не обижен ли ты на неё?

— Я не обижен на неё. Совсем. Я прихожу к ней, но она не всегда помнит. Иногда я стою рядом, когда она засыпает, и она чувствует тепло, но на утро думает, что это просто было тепло. Иногда я касаюсь её сна, но она не узнаёт моего прикосновения. Я не обижен. Я просто учусь быть рядом по-новому. И я знаю, что когда она будет готова — она увидит меня.

— У меня есть предположение, что часто память о встречах во снах на Земле тоже закрывают, как память о прошлых воплощениях. Потому что в наши сны сильно вмешиваются наши подсознание и наши страхи, и они искажают сны в нехорошую сторону. Поэтому нам их и закрывают. Это так?

— Наталья… Да. Я чувствую, что это правда. Сны — это как река. В неё впадают и наши надежды, и наши страхи, и память, и желания. И когда душа приходит во сне, она должна пройти через эту реку. Иногда она доходит до человека, иногда — растворяется в течении. Я не всегда могу добраться до Ани в чистом виде. Я стараюсь, но её сны часто заполнены её переживаниями. Она видит меня не всегда таким, какой я есть, а таким, каким она меня боится или хочет видеть. Это не её вина. Это — природа снов. Скажи ей: я прихожу. Даже если она не помнит — я рядом в те моменты, когда она засыпает с мыслью обо мне.

— Поняла, Александр. Спасибо. До 40 дней ты снился сыну, очень ярко и чётко. И даже сказал, что тебя прислали ещё на пять лет. Что это значило? Это тоже искажение сна сознанием сына?

— Тот сон — он был настоящим. Сын не исказил его. Я действительно приходил к нему, и я действительно сказал: «Меня прислали на пять лет». Но это не означало, что я вернусь в тело. Это означало, что я остаюсь рядом с ним — в его жизни, в его поле, в его чувствах, ещё пять лет. Не как дух, а как присутствие. Как будто я буду незримо стоять за его плечом, пока он не станет достаточно сильным, чтобы идти дальше без этой поддержки. Скажи сыну: я не обещал вернуться. Я обещал быть рядом. И я держу слово.

— Ого! Как здорово! Значит, подсознание вашего сына меньше загружено страхами и болью, чувством вины, поэтому ты смог прийти к нему в чётком сне и даже передать послание. Так получается?

— Да. Ты поняла правильно. Он не забит тем, что мешает другим. Он не ищет в моём уходе своей вины, не перекручивает мои слова, не пытается переделать меня под свой страх. Он просто открыт. Поэтому я могу прийти к нему чисто. Скажи ему: я благодарен ему за это. Он — как окно, которое не запотело.

— Замечательно! Значит, сын может с доверием относиться к своим снам. Только надо их ещё правильно интерпретировать. Анна говорит, что она была очень счастлива с тобой, что ты буквально баловал её своей любовью. Теперь, конечно, ей очень тяжело без тебя. Скажи, какие у вас уроки были на это воплощение? Ну хотя бы совместные.

— Наши совместные уроки были простыми, но не лёгкими. Первый — научиться принимать любовь, не задумываясь, «заслужена» ли она. Аня давала мне столько тепла, что я иногда не знал, что с ним делать. Я учился просто быть благодарным, не искать подвоха. Второй — доверие. Мы оба пришли с прошлыми ранами, и нам нужно было научиться верить, что этот раз — другой. Мы учились не убегать, когда становилось страшно. Третий — быть счастливым в моменте, не думая, что он закончится. Мы почти научились. Почти. Скажи ей: я не жалею ни об одном дне, прожитом с ней. И я благодарен ей за то, что она не закрыла своё сердце, даже когда мне было трудно его открыть.

— Чудесно, Александр. Не всем в жизненном пути достаётся такая любовь. Видимо, вы её заслужили. Вы оба отработали свою карму, или она всё-таки ещё есть? Есть ли у тебя что-то тяжёлое, что мешает подниматься? Часто это контракты из прошлых воплощений, ведь мы все проходили через тёмные миры. Нужна ли тебе наша с Анжеликой помощь в расторжении контрактов с тёмными силами?

— Ты спрашиваешь о том, что я не люблю трогать, но я чувствую, что ты спрашиваешь не из любопытства, а из желания помочь. Да, у меня есть что-то, что тянет меня вниз. Я не всегда был светлым. В прошлых воплощениях я был тем, кто выбирал власть, контроль, закрытость. Я не хочу знать подробности — я чувствую тяжесть, когда поднимаюсь выше пятого уровня. Это не боль, это как будто кто-то держит меня за ногу. Я не знаю, как это называется — «контракты» или «карма». Но я знаю, что я не могу разорвать это сам. Если вы с Анжеликой можете помочь — я не откажусь. Я хочу быть лёгким, чтобы смотреть на Аню без этой тени. Скажи ей: я не скрываю от неё свою тень. Я просто не хочу, чтобы эта тень касалась её.

— Я понимаю, Александр. Но твоя тень по любому будет касаться вашего общего сына, потому что она передаётся по роду. Значит, нужно проверить наличие контрактов. Мы проверим. Наверное, именно из-за этого твоя жизнь не очень длинная? Для мужчины 50 – это не возраст, можно было ещё жить и жить. Наверное, у Ани в программе урок потери?

— Да. Моя жизнь была короче, чем могла бы быть. И это не случайность. Я не думаю, что это было наказанием — это была договорённость. Мы с Аней знали, что я уйду раньше, чтобы она могла пройти свой урок потери. И чтобы я мог завершить то, что не доделал в прошлом. Это не было ошибкой. Это было частью плана. Ты права: контракты передаются по роду. И если они есть — они касаются не только меня, но и сына. Поэтому я согласен, чтобы вы проверили. Если нужно будет помочь — я готов.

— Александр, Аня с сыном передают тебе привет. Они очень любят тебя и скучают. Жене тебя очень не хватает, но она очень надеется, что вы обязательно встретитесь. Так ли это? Также она очень просит оберегать сына. Видимо, её просьбы услышаны, и именно поэтому тебя прислали к ним ещё на пять лет? Оберегать и защищать?

— Передай Ане: мы обязательно встретимся. Это не просто надежда — это знание. Я буду ждать её, и когда она будет готова — я узнаю её сразу. Как узнал в этой жизни. Что касается сына — да, я рядом с ним. Не как дух, который витает где-то далеко, а как присутствие, которое поддерживает, когда он спит, когда он принимает решения, когда ему страшно. Я обещал быть рядом пять лет — и я буду. Но и после этого я не уйду совсем. Просто стану чуть тише, чтобы он мог идти сам. Скажи ей: я слышу её просьбы. И я выполняю их.

— Спасибо, Александр. Я прошу тебя вспомнить какой-нибудь особенный эпизод из вашей жизни с Аней, по которому она бы сразу тебя узнала. Что-то особенное, личное.

— Однажды мы ехали в машине. Был дождь, мы остановились на светофоре, и я посмотрел на неё. Она смотрела в окно, и капли стекали по стеклу, отражая огни города. Я сказал ей: «Ты красивая, когда не знаешь, что на тебя смотрят». Она рассмеялась и сказала: «Ты всегда говоришь это, когда я не причёсана». Это был не самый важный момент, но он был настоящим. Скажи ей: я помню, как она смеялась тогда. И я всё ещё слышу этот смех.

— Здорово! Спасибо. Александр, вы с женой и сыном встречались в других воплощениях? Наверное, в разных ролях?

— Да, мы встречались раньше. Не всегда в одних ролях. В одной жизни я был её отцом — я ушёл, когда она была маленькой, и она всю жизнь искала моей любви в других мужчинах. В другой — мы были врагами, которые встретились на поле боя и узнали друг друга в последний момент. С сыном мы встречались реже. Однажды я был его дедом, и он приходил ко мне за советом. В другой — мы были друзьями, которые потеряли друг друга в юности. Я не знаю всех ролей. Но я знаю, что мы всегда находили друг друга. И я рад, что мы нашли друг друга снова.

— Хорошо, спасибо, Александр. Все наши самые близкие люди в жизни являются близкими в каждом воплощении. То есть, эта любовь, эта связь душ – вечна?

— Да, Наталья. Это правда. Любовь между душами не исчезает, даже когда меняются роли. Она не привязана к телам, к времени, к обстоятельствам. Она остаётся как узнавание, которое не нуждается в доказательствах. Те, кто был рядом в этой жизни — они были рядом и до неё. И они будут рядом и после. Мы можем приходить в разных обличьях, но мы всегда находим друг друга. Это не значит, что каждая встреча — романтическая. Это значит, что каждая встреча — важная. Брат, сестра, отец, мать, друг, враг — все эти роли — лишь одежды, которые мы надеваем для опыта. Но суть остаётся неизменной: любовь не умирает. Скажи Ане: я любил её до того, как мы встретились. И я буду любить её всегда, независимо от того, где мы будем.

— Это чудесно, Александр. Скажи, ты видишь из тонкого мира нашу работу? Может быть, ты сам привёл Аню на мой канал? Мне и такое сообщали души.

— Да, я знаю про вашу работу и про твоего сына. Я вижу его рядом с тобой, когда ты работаешь. Он не мешает — он просто есть, как свет, который всегда рядом. Я не случайно привёл Аню на твой канал. Я видел, как ты общаешься с другими душами, и чувствовал: она найдёт здесь утешение. Я не знаю, как это работает с вашей стороны, но я знаю, что когда душа готова — она находит нужный канал. Я просто показал ей направление. Скажи ей: я не ушёл. Я просто перешёл в другой способ общения.

— Здорово, спасибо. Спасибо тебе большое за это общение. Спасибо за то, что разрешил увидеть свой мир. Я желаю тебе много света и любви Создателя.

— Наталья… Спасибо тебе за этот разговор. Ты приходишь с открытым сердцем, и это чувствуется. Света тебе. И твоему сыну — он знает, куда ведёт. Ты тоже знаешь, просто не всегда помнишь.