Наш дзен-канал, подписывайтесь ☺️

ВСЕ СТАТЬИ ТУТ

Начало этой нереальной истории тут:

Спасение мужа из НИЖНЕГО МИРА. Очищение Души от демонов

Мой учитель из другой расы

— Отведи меня к твоему папе, сынок, где он сейчас? Да, ещё я хочу увидеть своего наставника, куратора, кто здесь ведёт меня?

Сынок протягивает мне руку и ведёт по нашему миру. Слева моя березовая роща. ОН стоит на берегу моря, спиной ко мне. Это очень высокий силуэт, 2,5-3 м ростом, в белых одеждах. Седая голова.

Похоже, это старец. Он поворачивается ко мне… Это действительно старец с белой бородой и очень добрыми глазами. В уголках глаз много-много морщинок от того, что он много улыбается, и такая же добрая улыбка. Невероятный, волшебный свет идёт из его глаз. Добрый, мудрый, глубокий.

— Кто ты, отец?

А ещё от него идёт белое сияние, тепло и любовь.

— Ты мой учитель?

Он кивает головой. Садится на камень и протягивает мне что-то на ладони. Это как жидкая слюда, нет, это как жидкий лунный камень, на ладони у него переливается такой кружок.

— Что это?

Я тоже протягиваю ему свою руку. Он переворачивает ее ладонью вверх, одновременно накрывая своей ладонью, и таким образом перекладывает в мою руку этот жидкий камень.

И я вижу, как он всасывается в моё тонкое прозрачное тело! Этот камень… Я не знаю, почему я считаю его камнем. Этот элемент наполняет меня и распространяется по всему телу, и от меня начинает идти такой же голубоватый перламутровый свет, как от самого камня.

— Теперь ты будешь слышать меня, — сказал он низким, красивым голосом мудреца. — Нужно тренировать концентрацию мыслей. Удерживать внимание. Ты долго входишь и постоянно вылетаешь.

Я хотела спросить: «Почему же я раньше не видела тебя?» А потом поняла всю глупость этого вопроса – ведь я не просила.

— Ты из моего рода, учитель?

— Да, но я из другой расы. Более высокой, чем человеческая.

— А я? Почему я всю жизнь не такая, как все?

— Да, ты тоже нашей расы. Нужно было пройти все это, чтобы научиться понимать людей.

Поэтому я пришла сюда как будто бы совсем без знаний о людях. Ощущение, что я пришла с нулевыми знаниями. И набирала их в течение жизни самыми странными способами.

Он улыбается и кивает головой.

— Да, трудно было, я знаю. Ты смелая.

— У меня к тебе столько вопросов, учитель.

Он выставил вперёд ладонь, останавливая меня.

— Не сейчас. Постепенно всё откроется, сейчас нужно просто идти дальше.

— Хорошо, можно я один задам? Ждёт ли нашу группу большой рост? Да, знаю, ты не скажешь опять.

Молчит и улыбается.

— Все будет хорошо, не спеши. На Земле открывать будущее не полезно.

— Хорошо, отец. Могу ли я увидеть, где сейчас мой бывший муж и Ванин отец?

Отведи меня к папе, сынок

Учитель наклонил голову и как бы указал мне путь лёгким движением ладони вперёд. Я обняла Ваню и настроилась на Гену. Вот чудо! Я вижу его лицо в самом добром его проявлении, в свете. Он идёт ко мне по полю от деревни. Ваня бросился навстречу, кинулся в объятия. Гена подхватил его и закружил.

Сейчас он именно такой, каким я его любила, – крепкий, коренастый, с широкой спиной, и от него идёт свет. Подхожу, вглядываюсь в лицо. Лицо, которое я так хотела при жизни видеть именно таким: мягким, ласковым. При этом оно светится голубоватым светом. Я глажу Гену по щеке.

— Неужели это ты?

Улыбается молча, потом обнимает меня. Я не знаю, целуются ли в тонком мире. Он меня не целовал, просто обнял, как что-то очень дорогое. Долгожданное. А сынок обнимал нас обоих.

— Неужели мы с тобой запланировали все это?

Теперь он стал гладить меня по лицу.

— Хорошая ты моя. Мы действительно настоящая семья. Как и сказал мне тогда тибетский монах, только человеком я этого не помнил.

— А если бы я не осмелилась прийти за тобой? Неужели ты добровольно пошёл на такую жертву, ты ведь рисковал остаться там, внизу.

— Мы всегда верим друг в друга, это не первый раз.

— Но мне только что сказали, что я из какой-то другой расы. Я ничего не понимаю уже.

Он прижал к себе мою голову и сказал:

— И не надо пока. Потом все поймёшь и вспомнишь.

— Как не надо, если я рассказываю об этом людям. А чтобы рассказывать, мне нужно сначала понять самой.

Какой же он спокойный, добрый. Теперь я уже не чувствую в нём никакого зла, никаких бесов. Уже нет того, что было раньше: то он казался мне добрым, то вдруг начинал хохотать, как демон. Я никак не могла увидеть, где же ОН на самом деле. Думаю, потому, что примешивались мои эмоции, мои чувства. И меня кидало то в одну, то в другую сторону. Как врач не может лечить своих родственников, так и мне трудно понять было понять, где же был настоящий Гена. То одну мне картину показывали, то другую.

А теперь в нем чистый божественный свет, он улыбается, и в глазах любовь. Я смотрю — за его спиной половина построенного дома.

— Ты и тут неугомонный, — засмеялась я. — Не успел подняться, как уже строишь?

Да, характер остался тот же. Я чувствую в нём эту кипучую энергию, с которой он всегда носился по Земле.

— Мы с Ванечкой будем ждать тебя в этом доме. Хватит ему одному болтаться.

Ваня стоит, прижимаясь к отцу. Дальше за этим домом деревня, я вижу там людей.

— Это твоя духовная семья?

— Есть родственники. Есть и просто жители.

Он никогда не мог жить один. Вернее, жил один, но не мог без людей, много в нём было несочетаемого.

— Это третий уровень?

— Да.

— Как я рада, что все получилось, что ты поднялся! Не обижаешься на меня за мою откровенную книгу?

Он усмехнулся:

— Ну ты, конечно, дала жару! Ну, заслужил, что ж теперь…

— Неужели ты приходил с такой кошмарной программой?

— Ну, полегче должна была быть программа, что уж говорить, это я её осложнил, соответственно бурному характеру. Но не сильно.

И смеется.

— Ох, Гена. Теперь ты с Ванечкой тут, береги нашего удивительного, волшебного сына.

Я вижу связь между ними, любовь. Конечно, дети любят родителей любыми. Да и не успела я Ване ничего плохого рассказать, к счастью. Не нужно ему это. Я мучилась в сложном выборе: красиво соврать или говорить правду. Ни то, ни другое для меня было не приемлемо. Для правды мал еще, а врать я уже давно не могу. Душа категорически против. И этот выбор отравлял жизнь, я молчала. Ждала, пока вырастет и спросит.

А Ваня, как ни удивительно, до восьми лет почти не спрашивал о папе, даже не видел ни одной его фотографии. Как-то раз спросил, я сказала, что умер от болезни. Сказала, как могла, мягко: что-то про небо и облачка, что папа живёт с боженькой, как могла придумать ребёнку. И на этом вопрос был закрыт. Как будто Душа сына знала, что очень скоро он сам все узнает…

Стою и смотрю на Гену: точно такой же, каким был на Земле. В одних только рабочих штанах, босой, с голым торсом. Вспомнилось все, защемило в груди. Я умудрялась быть счастливой с ним, в эти короткие просветы любви…

— Ну давайте, стройте мне красивый дом, а я пойду пока дорабатывать свой земной путь. Потом к вам приду. Гена, ты мне будешь отсюда помогать, как Ваня?

Молчит и хитро щурится.

Они принесли мне по охапке ромашек и засыпали меня ими. Столько счастья в этой встрече! Я так рада видеть его здесь!